Форум » Литературный салон » Мой друг, художник и поэт (Женя Бабушкин) » Ответить

Мой друг, художник и поэт (Женя Бабушкин)

Chandra: Мой друг не имеет компьютера, ему не доступен интернет, он нигде не работает, живёт в лачуге. Если появляются деньги - он тратит их на краски, бумагу, на хорошие книги. Мой друг обладает энциклопедическими знаниями. Он немного аутист, он немного артист, он девочка в душе,не зря он придумал Нонку Райскую, сочиняет от её имени стихи, рисует её портреты и пишет про неё прозу.Этот пост я посвящаю Жене Бабушкину, его произведениям. Следите за обновлениями!

Ответов - 68, стр: 1 2 All

Chandra: Закинув ножку на спинку стула, Лизала ложку и в чашку дула. Она мечтала, в известном смысле, Она читала стихи и мысли. Она считала в уме победы, Закаты, звезды, цветы, обеды. Смакуя сушки, ватрушки, пышки, Слюнявя пальчик, листала книжки. Она старалась найти картинки И опускалась на паутинке, И ей казалось, хоть это лично, Что быть несчастной так неприлично, Что много влаги и мало суши, А Карфаген бы пора разрушить, Мосты сжигая и строя замки, Она забыла про сущность самки. Она у моря звала погоду, Не зная броду совалась в воду, Вливала меду, не глядя, в деготь И шлифовала дракону коготь. Она старалась вперед и выше, Она смеялась, что едет крыша. Не удивлялась пустой тарелке И любовалась огнем в горелке, Она скрывала, что ходит в гости И зарывала под горкой кости. Она умела найти фиалки, Вставляла смело в колеса палки. Она, конечно, впадала в детство И безуспешно ждала наследства И безуспешно жила надеясь, На то, что встретит ее индеец. Она играла, противясь факту, Предпочитала березе кактус.

Chandra:

Chandra: Золотая кукла Ася Все кружится по ковру. Хорошо, что я не в классе. Хорошо, что я умру. Здравствуй, Ася! Добрый вечер! Добрый вечер, злая ночь! Погаси на елке свечи, Завлеки и заморочь. Что найдешь и что положишь На пустынном берегу? Ася, Ася! Что ты можешь? Я, хозяин, все могу. Пить, играть, смеяться, кушать, Целоваться, плакать, спать, Похвалы и сказки слушать, Кутать, путать и считать. Так пушисто, мягко, сладко Пальцам, сердцу, языку. Лимонад, цветок, помадка, Ключик тоненький в боку. Два ажурненьких чулочка Тоньше нитей паука, И стеклянных слезок строчка, Не пролившихся пока. ххх Если я умру весной, Или ближе к лету Положите в гроб со мной Куклу Виолетту. Мы не любим холода, Тучи снег и слякоть, На морозе никогда Сладко не поплакать. В мире светлом и ином, Где почиют с миром, Реки катятся вином Горы пухнут сыром. Не пойду я второпях, Ни назад, ни влево. Сяду птицей на ветвях, Мирового древа. И под сонною луной, Там, где плещет Лета, Станет птичкой заводной Кукла Виолетта.

inki: Райские птицы земных причалов, Скучают в полотнах, стихах и прозе, Просто знают , остаться началом - Забыть муравьёв, податься в стрекозы. Хорошо, Ляля, что разместила своего друга. Стихи очень эмоциональные и трогающие. С гипертрофией обратной связи к миру. Жаль, рисунки не загружаются пока.

Chandra: Лилейней лилий, розовее роз, Жемчужнее весенних маргариток, Так жарки летом, холодны в мороз, Сюрпризнее всех праздничных открыток, Их никогда не может быть избыток, – Вот лучшее создание творца! (Твердит, твержу, и буду до конца) Воздать хвалу и повалиться ниц! Прекрасней стана, груди и лица… Я речь веду о пяточках девиц! Глубокомысленней (и это я всерьез!) Папирусов, пергаментов и плиток… Я захлебнусь! О, муза, кинь мне трос! (В пучинах красноречия не прыток) Примите сей божественный напиток. Роса на них – амброзия, пыльца – Нектар для пчелок и небесных птиц. Их твид разбудит даже мертвеца! Я речь веду о пяточках девиц! Моя принцесса! Я не из дворца, Мне не подмога двое из ларца. Нет журавля, тьма тьмущая синиц. Налейте заграничного винца: Я речь веду о пяточках девиц! ХХХ Заблудился среди клумб Я, свихнувшийся Колумб, Сбился с курса – не ропщу… Там ли Индию ищу? Сквозь резной зеленый лист Горизонт до края чист, Круг большой и малый круг Крутит циркулем паук. Славно в плюшевой траве Постоять на голове, Влезть на сук и сесть на край… Здесь ли он – искомый край? Может, рядом – парадиз? (Паучок – по нитке вниз) Бьет хрустальная струя… Тут ли Индия моя? Есть вопрос, а в чем ответ? Белый, красный, желтый свет. В мире пестрой суеты Указатели – цветы. Но цветы без стебельков Легче летних мотыльков – (Роза, лилия и мак) – В этом явно божий знак. Высший смысл и новый толк: Лепестки – капрон и шелк, Ситец, бархат и атлас, – Вот эдем для зорких глаз. Скрыто сердце – там и суть. Счастья хочешь – счастлив будь. Среди Лен, Наташ и Кать Стоит Индию искать. (это только два из цикла стихов)

Chandra: Последняя - мой духовный двойник

christoph: Очень интересные рисунки. Красивые девушки, обязательно босиком. Мне кстати тоже нравится эстетика босых ног. Интересная манера рисования пальцев. В общем, очень позитивные рисунки. Рисунки эстэда

Chandra: Губернский рынок. 16.00. Маслянистые глаза Утомленной Шахразады! Азиатские наряды И на шейке бирюза… Светят звездочки в ушах. Золотые перстенечки… Сон увидит шалый шах, Сказку тыща первой ночки. А шальвары, а платок — Пусть заношены и стары — Дивной Индии глоток В душном мареве Самары. Томна поступь нежных ног (Пыль — не хны густая пена). Гордым — бедность не порок, И поджался рот надменно. Как плывет она, смотри, По заплеванному полу Полу девушка и полу- Оперенная пери — Средь бумажек от конфет, Средь бутылок кока-колы… Я печальный раритет Исфаганской поздней школы…

Chandra:

inki: Женя Бабушкин - лучшее подтверждение теории анимы Юнга... Мне кажется, он очень скучает по запредельному бывшему. когда он сам был Маслянистые глаза Утомленной Шахразады! Азиатские наряды И на шейке бирюза… Светят звездочки в ушах. Золотые перстенечки… Сон увидит шалый шах, Сказку тыща первой ночки.

Chandra: Не знаю . Что ты скажешь, когда прочтёшь про Нонку Райскую. Он сам про себя говорит, что он и есть Нонка.Он очень пугливый и ранимый, как девочка. В то же время весёлостью и беспечностью своей напоминает какого-то вост. поэта. Женя один из основателей "Мальвы", это у нас было такое литературно-худ. объединение.Чудесная была компашка.

Chandra: ЖЕНЯ БАБУШКИН ( из "Мальвы") Женя Бабушкин болен странной болезнью —редкой формой мании величия. Считая, что гению позволено все, пишет циклы стихов от имени безалаберных девиц. В своих фантастических повестях воспевает бесшабашную жизнь никчемной молодежи. Он все наполняет весельем, многозначительностью, и важностью при полной несерьезности. Бабушкин как алхимик, часовщик и пересмешник, ненавидя реалии исторического бытия, прогоняет жизнь своих персонажей по циферблату часов, скругляя в абсолют их действа и судьбы. Бабушкин также страдает раздвоением личности. Его герои — странные особи женского рода. Несколько раз он весьма заносчиво подчеркивал, что сам он — нежная девочка Нонка Райская. Одна почитательница не уставала удивляться глубокому познанию мира девочковой души. А всему виной эта самоидентификация себя как гениальной личности. И это прекрасно, потому что в Мальве он художник, иллюстратор, редактор, поэт, прозаик, брат и просто Учитель. Как представитель знака «Телец» плюет на всех и вся и любит лишь себя и свои порождения. Попугай и Шахразада —два символа составляющих кредо его искусства. Бабушкин в Мальве — главная «златошвейка»

Chandra: ТРИ ИСТОРИИ ПРО НОННУ. ИЗ СЕРИАЛА «НОННАТОМИЧЕСКИЙ ТЕАТР На даче (Счастливое детство) Довольно погрелись, Довольно напелись! Эта Нонна — невоспитанная, расхлябанная, вульгарная девица! — потрясала воплями воздух бабушка беленького Маратика Олимпиада (ничего себе!) Митрофановна (еще чище!). — Чтобы ноги ее близко не было! Нонка съежилась, забившись в малину. Старухины крики царапали слух, как малиновые колючки кожу. «Ишь, разоралась, — думала Нонка и щеки ее краснели от злой обиды. — Уже всем соседям растрезвонила, какая я гадкая. Смотри, не лопни. Чтоб ты сдохла!» Маратик растаращенными глазами смотрел на бабушку и тер уши. — Ну что ты, бабуля, шумишь? Зачем так кричать-то? Померещилось тебе черт знает что... — Не смей чертыхаться! Иди лучше клубнику полоть. А эту... у меня слов нет! Нонка судорожно обрывала ягодки и запихивала в рот, чтобы занять его. Ох, сживут ее с белого света! — Ну и гадина ты! — шептала Нонка. — Блюстительница порядка! Чтоб тебе с крыльца упасть! Чтоб ты сдохла! Старуха удалилась в дом. Маратик послушно поплелся на плантацию. Сквозь щели в заборе Нонка видела, как ползал он в клубнике, что-то вытягивал. У Нонки от расстройства заболел живот. На четвереньках заползла она в густой куст, косясь выпученными глазенками во все стороны, не подглядывает ли кто посторонний, а хуже того знакомый. Нонка боялась заходить в то место, которое громко называлось туалетом. Там скрипели и зыбко качались доски, а с потолка свешивались запеленутые в паутину шкурки высосанных мух. И что-то шуршало в ведре с бумажками. Прозрачно-зеленое нежное насекомое (нет, не муха, нет!) село на подрагивающую Нонкину коленку, поводя золотой головой с длинными тонкими усиками. Нонка наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе, шатнулась, и тут ей под руку попалась ветка крыжовника. Нонка громко пискнула. Маратик за забором поднял голову, но ничего не заметил. Нонка зализывала пораненную ладошку и чуть не плакала от злости, ненависти и... любви. Вчера вечером, сидя на бревне, они пытались целоваться. Солнце уже скрылось за горизонтом, но небо на западе еще светилось, как абажур настольной лампы. Толкунцы вились тучей. Нонка терпеть не могла жить на даче. Особенно когда заставляли что-то копать и поливать. Но сегодня было так тепло и лениво, как воскресным утром в постели. От бревен пахло смолой, из щелей в коре выползали симпатичные красные клопики. Жирный сенокосец, скользя по траве, чуть не задел Нонку призрачной лапкой. Она вздрогнула от отвращения и поджала ножки. Он не очень страшный, и не кусачий, но такой противный. Нонка нежилась в волнах нагретого ветерка, шевелящего балахончик цвета колокольчика. Балахончик, несмотря на невинный Нонкин возраст, вызывал бурное негодование Олимпиады Митрофановны. К этому Нонка уже кое-как притерпелась. А вот несколько дней назад, когда Нонка раскорякой, тычась в землю коленками, выискивала на солнцепеке наиболее спелые клубнички (открылись пестрые трусики с мутным коричневым пятнышком), та же Олимпиада, стоя под деревом с Нонкиными родителями, громко умилилась: — Вот у вас девочка, вроде и взрослая уже, а такое в сущности дитя! Милейшее создание! Нонка цапнула почти черную ягодку, которая из-за втянутой середки показалась ей особенно сладкой, сунула в до отказа набитый рот, и смятый бантик заходил в спутанных слипшихся кудряшках. Олимпиада Митрофановна сморщилась и отвернулась. Да, главное, вчерашним вечером... Нонка раскинулась на бревне, смаковала безвкусный кусочек вишневого клея и завороженно смотрела на синий номер над Маратиной калиткой. Белый с черной кляксой на носу кот вскарабкался по столбу, осторожно прошелся по забору (одна лапка — вторая — третья — четвертая), зевнул и улегся на перекладине над калиткой. Калитка скрипнула и вынырнул Маратик. Нонкино сердце дрогнуло и мучительно затрепетало, как бабочка об стекло. Она прикрыла глаза и сделала вид, что ничего не видит. Маратик погладил кота. Кот стукнул его лапой, на первый раз без когтей, — не приставай. — Нон? — окликнул Маратик. — А-а-а? — разнежено отозвалась Нонка, открывая один глаз. — В мячик поиграем? — Неохо-о-та, — Нонка открыла другой глаз и вся потянулась, показывая до какой степени ей лень шевелиться. Маратик сел рядышком. Он какой-то сказочный мальчик. Хохолок на затылке. Другие глупые, а Маратик — красивый. — Давай, я тебе погадаю! — Нонка крепко хватает его за руку. Маратик смотрит вопросительно. — Гляди, это линия жизни, — Нонка водит ногтем по ладони. — Проживешь ты... Ничего себе проживешь. А это линия печенки. И здоровье у тебя... Ничего себе здоровье. А жен у тебя будет... три. А детей... двое... Все это бормочет Нонка хриплой скороговоркой. Сейчас она захлебнется. Натянулись все Нонкины жилочки. Гудят ее тонкие косточки. Тронь пальцем и зазвенит. Грязные пальчики Нонкиных ног копошатся в траве, грязные пальчики Нонкиных рук лихорадочно цепляются за Маратиково плечо. Губы их почти соприкасаются. — Эй, эй! Что это там происходит?! — гремит и скрипит тошнотворный старушечий голос. — Марат! Что ты себе позволяешь? Так-то вот. Как гром среди ясного неба. Как зубная боль в день рождения. Ах, Нонкино сердце упало, как мячик. Руки и ноги похолодели. Маратика утащили домой за руку, как... котенка. А сколько ушатов холодных помоев вылили на Нонку! Она сидела скукожась, язык прикусив и видела только голые ноги Маратика, ореховые, с белыми царапинками. Чай пили на веранде. Стрекотало и тикало в траве. Бесцветные, мягкие слетались на свет ночные бабочки. Нонка наблюдала из темноты, как поднималась и опускалась большая фарфоровая чашка Олимпиады Митрофановны, как махала она рукой, отгоняя обезумевших от страсти к блеску (или все-таки к варенью) ос. — Доченька, Ноннушка! — кричала в душную черноту Евгения Петровна. — Где ты притаилась? Очень поздно! Мыть ножки, пить чай и в постельку! — Наши дети так славно играли вместе вчера и сегодня, — доносился трубный голос Олимпиады Митрофановны. — Я просто благодарна судьбе, что вы наши соседи. А ночью: — б-з-з-з! — налетели вампиры. Вот она дачная местность. Нонка, голая вся от жары, колотит сама по себе ладошками звонко. Как мучительно ноют укусы. Точь-в-точь, как сердце ее от любви. И, раня кожу ногтями до крови, шепчет Нонка со злостью: — Чтоб сдохла ты, старая сволочь! И вот уже и день и полдень. Нонка снова сидит, прячась в малиннике, как побитая кошка. Старается заглушить горечь жизни сладостью ягод. Чуть не давясь, пихает в рот полные горсти. Визжит калитка. Они выходят: Маратик и бабушка под китайским зонтиком от солнца. Маратик тащит корзинки с чем-то заботливо прикрытым травой. Они уезжают в город. Не из-за Нонки ли? Много чести. Нонкина перемазанная малиной мордашка болезненно кривится. Как лунатик, выходит она за калитку и тащится следом. Они сворачивают на тропинку и идут к станции лесом. Нонка плетется, тихо воя, не чувствуя втыкающихся в ноги сосновых иголок. — У-у-у-у! — воет Нонка волчком и шмыгает носом, пиная шишки. — У-у-у-у! — воет Нонка и грязные слезы и сопли стекают по чумазой рожице. Старушка слышит жуткие потусторонние звуки и оборачивается. Она видит волокущуюся сзади Нонку, останавливается и лицо ее озаряет самая приветливая улыбка. — Милая моя, что случилось? Кто тебя обидел? Успокойся, успокойся, маленькая, не плачь! Ну иди, иди ко мне! — Белая холеная рука тянется к Нонкиной голове. Нонка облизывает соленые губы и отчаянно орет сквозь бульканье и лопающиеся пузыри: — Чтоб ты сдохла, старая гадина!

ROFL: Лялечка спасибо большое!! Еслиб не письмо твое, не зашла бы сюда.... Ляля, веришь? плачу просто. Сейчас показала одну картинку с девочкой Нонной своим. Ляля, она же на меня похожа ну как портрет! В смысле внешнего вида. Да и по характеру немного есть... Удивляюсь очень... Какой чудесный человек Женя! Замечательные рисунки!! И рассказы очень понравились! А он не издается?

Chandra: ROFL пишет: Ляля, веришь? плачу просто. не ты первая Удивительная у него способность из девушек слёзы вышибать Временами чё-то где-то публикуют, но очень микроскопически. В инете я его распространяю. А вообще он с моей подругой 6 лет издавал лит-худ. альманах "Мальва", очень милый такой, как провинциальный альбом.Их курировал литературный музей им. А. Толстого, там они собирались. проводили разные акции.

ROFL: А у меня много знакомых все время издаются, можно им показать?? Мне кажется они заинтересуются! Может такую книгу получится издать!! Я бы вот купила с большим удовольствием!!

Chandra: ROFL пишет: А у меня много знакомых все время издаются, можно им показать?? уточни, что ты имеешь в виду? У него нет денег, чтобы всё оплачивать.

Alex: Женя.... Нет, ну этот Женя... Откуда считывает? Где видит? Слово "уникальный" уже так замурзано... Но таких, правда, больше нет. -Женя, вставай, пойдем чай пить... Как арбуз на синем блюде, спелый месяц смотрит с неба. По пустыне на верблюде ехала царица Шеба, фиолетовые горы справа-слева возвышались, мандрагоровые феи в седлах пели и шуршались... ( наизусть все помню, веришь, Ляль?) Когда мне светло и грустно, я пою этот стих.

Alex: И звенели колокольцы, было странно пахло львами... не могу остановиться!

Chandra: Alex пишет: звенели колокольцы, было странно пахло львами... не могу остановиться! скоро этот рассказ размещу

Chandra: Камень (О первой любви) Светочке, зеленоглазой рыбке Любовь — это кровь и слезы. Генрих фон Клейст А ты на заброшенной стройке была? Мальчик стоит в гордой позе римского патриция и смотрит на Нонку сверху вниз (она сидит на корточках). Нонка вздрагивает и прекращает копаться в мокром песке. Поднимает голову. Он обращается к ней! Почти полгода наблюдала Нонка за Мальчиком со стороны и вздыхала. Вздыхала она (и еще тяжелее) когда Мальчика не было. Она смотрела из окна, как он бегает по двору с другими мальчишками и сердце ее учащенно билось. И не только с мальчишками. С девочками он тоже возился часто и, по всей видимости, охотно. Только Нонка, почему-то, не попадала в поле его внимания. Ах, как сильно изматывает грустное одностороннее обожание! Напрасно думают, что любовь — дело взрослых. Нонка-то знает: какая уж им, старикам, любовь! Вот в ее возрасте самое время этим заниматься. И вот, вопреки всем ожиданиям, он подошел к ней сам! Нынешним летом во дворе осталось совсем мало детей. Кого отвезли в лагерь, кого в деревню, кого в другой город, к родственникам. Упорно ходили слухи о нависшей над городом катастрофе. То ли должен был совершиться невиданный теракт, то ли необычный в наших местах природный катаклизм: землетрясение, потоп... Нонку никуда не отправили. Во-первых, отец не верил сплетням, во-вторых, было некогда... да и некуда. — Не была... — слабым от долгого молчания голосом отвечает Нонка, — меня туда не пус... Я туда не ходила... Подружек у Нонки мало. Им с ней не интересно. Ну не любит она кукол! Она сразу отрывает им руки-ноги и голову. Остается только выбросить. А с другой стороны, не такая она бойкая, чтобы мальчишки приняли ее в свою компанию. Вот и проживи тут! — Пойдем? Что это: вопрос, предложение или приказ? Нонка, с готовностью вскакивает. — Пошли! Они пролезают в том месте, где окружающая стройку металлическая сетка оторвана и отогнута в сторону чьей-то сильной рукой. Нонка изо всех сил старается не отстать и карабкается по камням и щебенке, нещадно обдирая только вчера купленные туфли. Есть в этом некая особая прелесть, не так ли? И дело не в запретном плоде. Запретов-то особых нет. Нонку и ругать особенно не будут, ну мать, может, скажет, что в их время старших слушались беспрекословно. А Нонка разве не слушается? И так дома сидит, как привязанная. Или перед домом, чтобы на глазах, с балкона видно и позвать легко. Может оттого и дети с ней играть не больно хотят. Послушная очень... Ой! Оступилась. Хорошо залезть по стенке до второго этажа, Расцарапать все коленки и от страха подрожать. Извазюкать ноги в глине, сидя в яме где вода… Летний день ужасно длинен, утро тянется года… Как заправской замарашке лихо вляпаться в цемент. Отыскать осколок чашки. Замечательный момент. Можно пару раз свалиться. Перегваздать сажей нос. Платьем за кол зацепиться. Даже выдрать клок волос. Потерять в канаве бантик, пару пуговиц, каблук. Но, зато в разбойной банде, самый главный — лучший друг! Мы крутые мафиози! Тра-та-та! На трупе — труп! Хорошо в пыли елозить, если взрослых нет вокруг. Бац — и мимо! Трах — и по лбу! Берегись, близки враги! Сядь за ящик! Лезь, на столб! У-у-у! Задыхайся, а беги! Не кисейные девицы, не кисельные друзья... В куст колючий не скатиться просто-напросто нельзя... Поскорей в подвале прячься! Тихо, тихо! Близко цель! Поднатужься, раскорячься, не завязни, втиснись в щель. Солнце тяжким жаром пышет. Результат войны таков: семь царапин, девять шишек, сорок восемь синяков. Отдохнули. Съели груши, пару фиников, банан. Из воды скорей на сушу, из пустыни — в океан. Плакать можно, но не нужно. На войне, как на войне! А теперь скорее, дружно вновь полезли по стене. Вниз глядеть, конечно, жутко; там и прутья, и стекло. Ну и что же — жизнь не шутка. Значит нам не повезло. Берегись! Ой, мама! Опа. Плюх! Серьезно. Ну дела! Пострадала только попа. Голова еще цела. Отряхнуться очень просто. Бр-р-р! Столбом пылища. Ой! За день раз наверно, до ста начинаем новый бой!.. — Не подходи к этим хулиганам! — говорит грозным голосом юная мамаша своему чистенькому малышу и так дергает его за руку, что чуть не отрывает ее. Нонка довольна. Хулиганкой ее еще не разу не называли. Наоборот, приводили как образец тихой и примерной девочки. Видели вы вырвавшегося на свободу домашнего кота, всласть походившего по помойкам? Когда он приходит домой на третий-четвертый день? Вот такой вид у Нонки. Платье с утра было белым. Туфли — красными. Какого они теперь цвета, никто не скажет. Рожица черная, а волосы с седым отливом. Кажется, она выдержала экзамен. Мальчик от нее не отходит. Не она от Мальчика, а он от нее. Стройка, пустырь и обозримое пространство за дорогой исследованы до мельчайших подробностей. Теперь можно и посидеть за кустиком жасмина. Дух перевести. Понаблюдать за окружающим миром. Посозерцать, так сказать. Старухи у подъезда сидят, семечки плюют. Пес стоит у столба, ногу задрал эдаким акробатическим манером. Другой пес на задние лапы поднялся, передними копается в мусорном баке. Воробьи дерутся. Коза в газоне пасется. Откуда она в центре города взялась? Гражданин в очках из окна высунулся, что-то бросил. — Кыс-кыс-кыс! Три пятнистых котенка подбежали, друг друга носами пихают. А по небу самолет летит, гудит. Хорошо. — А в кота можешь камнем попасть? — спрашивает Мальчик. Вопрос совсем не удивляет Нонку. — Не сможешь ведь. Далеко… я, пожалуй, и то не докину. «Я такая неловкая», — думает Нонка и смущается своей неловкости. — Это тебе не в стенку бросать, — говорит мальчик. — Живая мишень. — А ты хочешь, чтоб я попала? — спрашивает Нонка возбужденно. — Если ты хочешь, я брошу. Я может даже и попаду!.. Мальчик не совсем ее понимает. — Почему я должен хотеть? Я просто так говорю. — Ну ты же спросил? — Ну и что — спросил? — А я ответила. Если хочешь, то я кину. — Да ничего я не хочу! Спросил просто так и все. Нонкина настойчивость Мальчику непонятна. — Ну, не хочешь, так не буду кидать... — Так не кидай. — И не буду. Нонка сосредоточенно оттирает с руки присохшую глину. — Вот ты велел, чтобы я на сучок лезла — я лезла, велел в канаве сидеть — я сидела... — Ну и что? — Скажешь: в кота попади — попаду! — Да что ты пристала со своим котом? Надо тебе попадать — попадай! — А ты хочешь? — Что-то не пойму я тебя? Ты что ли все сделаешь, что я скажу? Нонка кончила оттирать глину. Смотрит на мальчика чуть-чуть снизу. Синие глаза светятся ровно и преданно. — Ага, — говорит она тихо. — Все. — А почему? Нонка не отвечает. Неужели не понятно? — Прямо все-все? Нонка закусывает губку и резко кивает. Мальчик срывает с куста цветок и расщипывает по лепесткам. — Вон девчонка идет. В нее камнем запульнешь? Нонка смотрит на дорогу. Девчонка знакомая из соседнего дома. — Струсила? — Мальчик обрывает другой цветок и раздирает его не менее безжалостно. — Конечно, струсила! А говоришь — все! Мальчик совершенно уверен, что Нонка ни за какие коврижки этого не сделает. Он даже не смотрит в ее сторону. А напрасно. Нонка уже на ногах. Голова ее чуть поднимается над кустом. Кусок кирпича летит с угрожающим свистом. До Мальчика доносится дикий вопль и топот ног убегающей девчонки. — Я попала! — говорит Нонка и садится на землю. Глаза ее блестят лихорадочно. Случилось что-то, чего нельзя исправить, вернуть обратно, чтобы не было. — Ты что?! Совсем с ума сошла? — лопочет Мальчик испуганно. — Неужели камнем? — Ты же сказал, — шепчет Нонка и смотрит преданно. — У тебя что, своей башки нет? Ты, может, ей глаз выбила? — Может, — соглашается Нонка и улыбается. Мальчика ее улыбка пугает. Так ему еще никто не улыбался. — Ну чего уставилась? — кричит он раздраженно. — Теперь, знаешь, какой скандал разыграется? — Вот и хорошо, — говорит Нонка, не прекращая улыбаться. — Тебя, наверно, давно не пороли, — говорит Мальчик и обрывает сразу несколько цветков. Не над всем городом, а над отдельно взятой Нонкой, разразился-таки предсказанный пророками катаклизм. Жертва Нонкиной агрессии сидит напротив, замотанная бинтами, заляпанная зеленкой, с заплывшим глазом. А Мальчик выступает в роли свидетеля. Он опустил голову, отвернулся и не смотрит на Нонку. С назойливой настойчивостью повторяется один и тот же вопрос, на который не может быть ответа: — Зачем ты это сделала? Что они хотят услышать? Нонка смотрит прямо перед собой и молчит. Она немножко оглохла от визгливого крика, все окружающее видится, как сквозь тонкую пелену. Главное, ей совершенно не стыдно и нисколько не жалко потерпевшую, белобрысую, с противным курносым носом, с красными толстыми коленками. — Ты был там? Ты видел, как она это сделала? — наступают на Мальчика. — Ну... да... — мямлит Мальчик, не поднимая головы. — Взяла камень... и бросила. — Вот так, ни с того ни с сего? — У-му. — Как ты могла? Нонка молчит. Глаза туманные. Ободранные туфельки прижаты друг к другу. Руки висят. — Может это ты ее подговорил? Чтобы тихая девочка, такая добрая, взяла и ударила камнем ни за что, ни про что? — Не подговаривал я... зачем, — бормочет Мальчик, — сама она... — Что вы делали до этого? — Ну... играли на... около стройки. — Во что играли? — Ну, в... ну... так... — А потом стали камнями кидаться? — Не кидался я, ничего... это она... — Звереныш какой-то! — кричит мать пострадавшей. — Смотрит мне в глаза и не смигнет. — Ноннушка, дочка, да что на тебя нашло? Нонка молчит, точно окаменела. Что она скажет? Можно бить ее, пытать, убить, но нельзя получить ответа на этот нелепый вопрос — зачем? — Так, значит, вы сидели за кустом, девочка проходила мимо, а Нонна взяла камень и... — Да. Нонна говорит: давай я в нее кину... — Так точно все и было? — У-му. — Это звереныш! Ее надо в клетке держать! Вы только на нее гляньте: в пыли, в грязи, как... — Дети всегда в пыли и в грязи, — говорит молчавший до этого Василий Семенович. — Так вы будете ее защищать? Она моей дочери выбила глаз! — Ну, положим, не выбила. — Ах, вот, как?! А вы бы хотели, чтобы выбила? Так-то вы воспитываете свою бандитку?! — Я только хотел сказать, что вы преувеличиваете. — Так значит, забивать моего ребенка камнями — невинная забава? Я на вас управу найду! — Помилуйте! Я говорю, что, играя, дети могут и ушибить кого-нибудь случайно. Это не преступление. — Случайно? Вы же слышали, что она это сделала преднамеренно! Отвечай немедленно, слышишь? Зачем ты это сделала? Ты специально швырнула камень? Туманные глаза Нонки оборачиваются в сторону Мальчика. Тот уставился в пол. Непричемная невинность. — К тебе обращаются! Ты нарочно... Нонка впервые открывает рот. — Да. Немая сцена. Гневные и недоуменные взгляды устремлены на Нонку. Она все сильнее бледнеет. Преступные пальчики мелко-мелко дрожат. — Зачем? Нонка тяжело дышит. Наконец, собирается с силами и отчетливо произносит: — Хотела попасть.

Alex: Женя, когда хочешь, обязательно попадешь! Закон природы.

Chandra: Он сказал когда-то, что этот рассказ про него.

Alex: У меня похожее чувство было к старшему брату. Царствие ему... Лишь бы заслужить его похвалу. Даже когда выросли, все равно осталось вот это - ты похвали, я горы сверну. И сворачивала. Но его рассказ заставляет нас вернуться туда. к сбитым коленкам и грязным ладошкам. Велосипеду, на котором ездишь под рамкой, - слишком большой. К взрослым, которых панически боишься, - увидят секреты, узнают что то.... Секреты то пустяк, но для нас они были чем то запредельным. А еще Сережкины друзья, мальчишки, и страшно к ним подойти и хочется в их компанию. Они никогда меня с собой не брали.... Иди спать и все тут...

Chandra: Тебе и посвящаю И Просто Киска танцует джигу (Цирк какой-то...) Слыхали, львы? А ничего бы и не случилось, если бы... Ну, если бы да кабы у Нонки во рту точно выросли бы грибы. Шампиньоны. Она их любит... О чем это я? Мысль ускользнула... А, вспомнил: о цирке! Все началось с того, что Бобикова выгнали с работы. И нигде он, бедный, не мог найти места, пока не устроился в цирк. Как там его должность называлась — Нонка не выговорит, но, в общем, устроился. Нонка тогда опять с родителями жила, нигде не работала, словом — ужас. Жить у родственников, когда у тебя денег нет, и нигде не работаешь (то есть с утра уходить не надо) — это я вам скажу... А у Бобикова в этом его цирке даже коморка была отдельная. Ну и все туда, естественно, собирались по вечерам. Да и по дням. Народ-то свободный. Нонке цирк нравился. Не то чтобы она была от него без ума или в полном восторге. Будь она поумнее, то сказала бы, что цирк как бы маленький осколок Древнего Рима, и это — приятно. Нонка чувствовала, но объяснить не могла. Она и кины всякие любила про Древний Рим, «Спартак» там, «Клеопатра»... Или нет, «Клеопатра» — это все-таки про Египет... Ну, да Бог с ними, с древними. У нас своих забот хватает. Что же это был за праздник? А был, наверно, раз собрались. Я понимаю, был бы повод. Первый вторник на этой неделе и все в таком духе... Но тут было что-то, честное слово, посерьезнее... Но не помню что. Нонка в самых расстроенных чувствах, плакала на плече у Виолетты. Виолетта ее утешала и говорила, что это цветочки и будет в сто раз хуже. Но успокоить Нонку могла или большая порция мороженого, или маленькая игрушка («небольшой, но скромный подарок», — как выражался Бобиков), или объяснение в любви. Марат это знал лучше всех. Когда Нонкино нытье порядком всем поднадоело, он куда-то сбегал и скоро положил ей на колени большого, мягкого и пушистого розового льва. Потом сунул в руку холодный шарик на палочке. Погладил по голове и сказал: «У тебя такие красивые волосы...» Нонкины слезы высохли, и она на довольно долгое время исчезла из этого скорбного мира. Остальное общество вяло радовалось жизни. Пили не для веселья, а для тепла. Шел октябрь, хоть и ясный, но холодный. Почернели и сморщились листья, а лужицы по утрам стекленели. Небо дышало осенью... Дела дышали на ладан... Грустно и тоскливо. Мальчики следили за Нонкой и не знали, огорчаться или все-таки радоваться за нее. Ведь народная мудрость знает, кому счастье... — Хоть выпей, — не выдержал Бобиков, протягивая ей (даосы, да и только!) фарфоровую пиалку. — Ага, — согласилась Нонка. Выпила, сделала рожицу, закусила виноградинкой и опять ушла в глубокую медитацию, всматриваясь в стеклянные глаза нового друга. — Ну что, господа? — прервал безмолвие Марат. — Хоть бы рассказал кто что-нибудь новенькое. — Зима скоро, подохнем все, — мрачно сказал Бобиков. Никто не возражал. Женька ковыряла в носу, Виолетка чертила по столу пальцем, Марат строил фигурки из обгорелых спичек, Нонка вполголоса беседовала со львом. — Дурдом на выезде, — пробурчал угрюмый Бобиков. — На въезде, — поправил Марат. — Сидеть в цирке и быть свободными от цирка — нельзя! — изрекла Виолетка. — А почему мы не смотрим представление, а, Андрей Венедиктыч? — А и правда — почему? — присоединилась к ней Анечка. — Я думал, вы не хотите, — сказал сумрачный Бобиков. — Еще как хотим! — завопила Нонка громче всех. — Ур-ра-а!! Цирк лилипутов! Цирк великанов! Как мир запутан! Тьма обезьянов! Псы — акробаты! Тигры и лёвы! Верблюды горбаты! Выглядят клево! Девочка — змейка! Косточек нету! Моржей семейка! Вот чудо света! Енот стирает! Большая стирка! Медведь летает! И в небе дырка! Высоко — низко! Доверься мигу! И Просто Киска танцует джигу! Глотают шпаги! Вбивают гвоздья! И ноги наги! И блесток гроздья! В корзину с Зиной вгоняем спицы! Не из резины мои девицы! Пусть ваши нервы кошмар поранит! Тот, кто был первым, Последним станет! Вуальки тоньше! Чулочки альше! Берите больше! Кидайте дальше! Ты не упал ли, дружок, со стула? Какие травли устроит Сулла! О, император! О, реформатор! О, имитатор и трансформатор! Мы вас качали, мы вам кричали — сожги колдунью в ее печали! Сколь дивны девы! Сколь дики динго! И мину в чреве таит фламинго! Фламенко, фыркнув, исполнит филин! Звените арфы! Ди — дили — дили! Закон заикан! Иконы никнут! Канон затискан! Молчат, не пикнут! Пикник устроил какой-то пикник! Где двое-трое там скоро тикнет! Где нет закона, там нет урона! Все слишком скромно! Мементо, Нонна! Все слишком постно! И не скоромно! Влиянье янье на вас огромно! Субтильно-тельной скользните тенью! Утишьтесь синью! Утешьтесь темью! Сегодня праздник! А завтра — будни! Так мало разных! Так много нудных! Смотрите, клоун с багровым носом! Он дурью полон! Согнут вопросом! Мы не ответим! Мы не отметим! Мы не забудем! И не заметим! Зане не знали! За незабудки! Владенье снами! А чаще — утки! Виденья жутки! И это славно! Не надо шутки! Не стоит плавно! Нонка визжала и била в ладошки! Анечка ухмылялась скептически! Виолетка дрожала мелкой дрожью! А Женька хохотала, как сумасшедшая! Мальчикам оставалось только радоваться на бурную эмоциональную разрядку своих подружек. Потом еще чуточку расслабились... Потом... Потом что-то было... или было Что-то!.. Куда-то ходили и как-то веселились. У Нонки все начисто вылетело из памяти. Кто-то кричал, ругался... Где-то окно выдавили... или дверь разбили... Стеклянную... Потом... Вот тут, господа, разрешите мне отвлечься и даже выпить. Если нет водки, то хоть чаю... или воды. Дальше начинается самое интересное. Ночью (наверно ночью, раз темно хоть глаз коли) Нонка очнулась от холода. Пошарила одеяло, но не нашла (верно, сползло на пол). Хотелось пить, но спать еще больше. В голове гудело и искрило. Нонка свернулась комочком, натянула подол на ноги (почему-то она спала одетая) и зачмокала, смакуя сон. Он был причудлив и многоцветен. Как арбуз на синем блюде — спелый месяц смотрит с неба — по пустыне на верблюде — ехала царица Шеба — фиолетовые горы — справа-слева возвышались — мандрагоровые феи — в седлах пели и шуршались — и звенели колокольцы — было странно, пахло львами — листья лаковых смоковниц — били влажными крылами — и пари парили тихо — в перьях радужных и пышных — благовония курили — лили дождь из вин остывших на оставшихся, отставших, павших, спавших и уставших — и лиловые павлины — между лилий и лимонов — выгибали гладко спины — и просили, и молили, и сулили много звонов, злаков, знаков, зодиаков, дынь, твердынь и анемонов — и скользя по тихим водам — одам, кодам и свободам — шли вожди со всем народом — стройно, чинно, беспричинно — бесконечным хороводом шли слоны, гепарды, яки, носороги и собаки, щуки, окуни, салаки, и салаги, и маньяки, гейши, рикши, вурдалаки. Единороги играли раги В итоге в тоги оделись маги На горке горько свистели раки Звенел на вине невинный паки Кто сочетался в законном браке Кто растерялся в лиловом мраке Куда девался медведь во фраке Ты одевался, не надо драки... Нонку окончательно разбудил шум. Она с некоторым трудом раздвинула веки, и вся еще во власти сладкого и сумбурного сна, огляделась. Дивны дела твои, Господи! Рядом лежала не мама и не любимый Марат. Даже не рыжая Виолетта. Даже не рыжая (уж ладно, куда бы ни шло) Женька. Лежал рядом песочно-рыжий персидский лев, только без сабли на плече и солнца за спиной. Вместо солнца сверкала толстая красная рожа распаленной, отвратительно орущей тетки. Вокруг поднимались железные прутья. Под боком хрустела солома. Лев спал и какие видел сны, Нонке догадаться было трудно. Нонка глупо улыбнулась. Вот это да! Собаки на нее лаяли, кошки царапали, даже хомяк один раз укусил. Но чтобы лев!.. — Эй, ты! — кричала краснорожая тетка. — Ты кто такая? Эй, ты! Нонка села поудобнее, вытянув затекшие от неуютного положения ноги в малиновых колготках. — Я кто? Нонна. — Ты откуда взялась? — Пришла. — А как в клетке оказалась? — Не знаю. Проснулась. — Сейчас лев проснется и позавтракает, — сказал парень в синем халате. — Это как же надо напиться, чтобы в клетку ко льву залезть? — сказал другой парень (в сером халате), сам не очень трезвый. — Зачем ты в клетку зашла? — продолжала допытываться тетка. За ее спиной толпилось еще несколько человек и сердитый здоровяк в шерстяном костюме и с подстриженными усами — похоже, директор. — Ну, я спать захотела, — пояснила Нонка и зевнула. — Вы игрушку мою не видели? Лев такой ватный. — Зачем тебе ватный, у тебя живой, — сказал парень в синем халате. — Слушай, девочка, — прорычала тетка, — ты нам головы не дури. Давай, выходи, как вошла. — А я и не входила, — убедительно сказала Нонка. — Оно само вошлось... Пить очень хочется!.. Какой-то доброхот сбегал и принес стакан воды. — Не-а, — помотала Нонка разлохмаченной головой. — Мне бы лимонаду. Тот самый, с утра пьяный, паренек вытащил из кармана бутылку «Буратино», открыл и опасливо сунул сквозь прутья. — Спасибо. — Нонка присосалась и забулькала. Толпа волновалась. — Нам лев важнее или девчонка? — вступил в разговор длинный, усатый и лысый мужик с метлой в руках. — Кого спасать будем? — Это просто цирк какой-то! — возмущался здоровяк (скорее всего директор). В толпе замаячил милиционер. Увидев человека в форме, Нонка прижалась к решетке и выпятила губки. — Слушай, девочка, ты откуда? — спросил милиционер, подходя к клетке вплотную. — Оттуда, — Нонка ткнула пальчиком в неопределенный космос. — Ты местная? — Ага. А вообще... не знаю. — И у тебя родители есть? — Угу. — Ты где-нибудь учишься? — Не-а. — Работаешь? — Не-а. — Лечишься? — Да вы что? — Ты зачем пришла в цирк? — У меня тут друг. — Работает? — Конечно. — Львом что ли? — Ху-ху! Ну нет! — А кем? — Ну откуда я знаю? — Так. Толпа волновалась. — Слушай, девка, ты это кончай! — все более багровея, рявкнула тетка. — Давай, вылазь! — Не-а! — сказала Нонка и замотала головой изо всех сил. — Не хочешь выходить? — удивился милиционер. Нонка затрясла головой еще быстрее, то в смысле «да», то в смысле «нет». — Почему? — Я вас боюсь! — ответила Нонка и отползла дальше в угол. — Метлой ее, что ли? — предложил долговязый мужик. — Это просто цирк какой-то! — всплеснул руками директор. — Да, случай неординарный, — вздохнул пожухший мужчина с необыкновенно сизым носом (скорее всего клоун). Нонка допила лимонад и разглядывала публику сквозь пустую бутылку. — Так! Все, Игорь Семеныч, — хмуро сказал директор. — Вы этого льва знаете. Открывайте дверь и тащите эту чокнутую хоть за волосы. Животное проснется и может испугаться!.. Игорь Семеныч сделал шаг. — Не подходите лучше! — предупредила Нонка зловещим шепотом. Глаза ее округлились и оживились. — Боюсь, укусит, — поостерегся Игорь Семеныч. — Как бы ее обезвредить? — размышлял вслух тощий метлоносец. — Девочка, кисонька, ну выйди? — жалобным голосом попросил клоун. — Нас тебе не жалко, льва-то пожалей! — А я его не трогаю, — сказала Нонка и села по-турецки (значит надолго). — Слушай, может у тебя какие требования? — спросил директор, массируя виски. — Политические? Или свободы совести? Нонка на секунду задумалась. Почесала нос. Вытащила из волос соломинку, пожевала. — Не-а, — сказала она, наконец, и покачала кудрями. — Да Боже ж мой! — завопил директор. — Сделайте что-нибудь! Сейчас уже журналисты сбегутся: ребенок в пасти хищника! — Я не ребенок, — возразила Нонка. — Тем более. — Может ты поспорила, а? — с надеждой спросил милиционер. — Ну, значит выиграла. Я сам могу подтвердить, что ты действительно переночевала у льва. Выходи скорее! — Ни с кем я ничего не спорила, — уперлась Нонка, хмуря лобик. — И выходить я не хочу. Мне тут лучше. — Так и жить останешься? — сказал мужик с метлой. — Учти, тебя кормить нечем. Ты в смету не входишь. Нонка тяжко вздохнула (потому что в животе было пусто со вчерашнего утра) и отвернулась. — Ты кого-нибудь увидеть хочешь? — приставал милиционер. — Маму, папу, мужа? — Нету у меня никакого мужа, — обиженно сказала Нонка. — Никто меня совсем не любит. — Ты из-за этого ко льву залезла? — Не-а. Ну вас совсем. — Сейчас я ее! — не выдержал мужик с метлой и метнулся к клетке. Лев поднял голову. Мужик быстренько отскочил. Толпа отодвинулась. — А-ар-мн-нг-нг-мр-хряп! — сказал лев и лязгнул зубами. Толпа оцепенела. Лев обвел всех мутными глазами. Потом повернулся к Нонке. — Фух! — сказала краснорожая баба и побелела. Лев понюхал Нонку, сморщил нос и лизнул ее в голову длинным языком. — Кранты! — сказал парень в сером халате. Лев еще раз лизнул Нонку. — Ой, только без слюней! — Нонка хихикнула и вжала голову в плечи. — Похоже, они знакомы, — сказал мужик с метлой. — Не иначе, как пили вместе, — предположил пьяный парень в сером халате. — Это просто цирк! — закричал директор и плюнул. — Нам нужен не укротитель хищников, а укротитель сумасбродных девчонок! А такого, наверное, ни в одном цирке мира не существует! — Есть такие! — раздался запыхавшийся голос. Из-за толпы выглядывал Бобиков, размахивая чем-то над головой. — Эй, Нон! Вот я твою игрушку нашел. Иди же сюда! Ребята тебя там на улице ждут. Волнуются. Выпить хочешь? — Ага! — радостно закричала Нонка. — Уже иду! Пошли-ка и мы выпьем, господа!

Нюша: Лялик Лета! ЧУДО-ЧУДО-ЧУДНОЕ! Женя Бабушкин! передай ему пожалста (только сомневаюся я, что он нуждается в наших передавалках), что он как детский секретик, который мы в детстве запрятали, а потом вдруг через много лет и открыли!!! помнишь, такие делали? выкопаешь ямку, выложишь её листочками, цветными стеклышками, внутрь положишь зеленоватый стеклянный шарик, пушистые перышки от чудесных птичек и всё это сверху палочками - вдоль и поперек - потом опять листочками и землей! и переполненный значительностью и значимостью тайны ходишь по двору и закрываешь ладошкой рот, чтобы не проболтаться!!! только самой лучшей подружке! ей одной! вот таков твой Бабушкин! а какие картиночки!!! это ж просто рахат-лукум и щербет в одном флаконе! такой тончайший юмор и такие филигранные выписывания пяточек и пальчиков! ох....... ну скажи ему, Чандрочка, ещё какие-нибудь специальные хвалебности! я не умею пользоваться вашим художническим языком, и как собачка - часто-часто дышу и в немоте словесной умильно разглядываю этих принцессочек и их волшебную жизнь!!!! а какая фотография!!!!!! это же надо так остановить мгновение, в которм вся жизнь человеческая!!!! чудо-чудо и ещё раз чудо!!!! и похоже Женя живёт в полном мире сам с собой, и у него нету претензий к окружающему его социуму.... вот такой он цветок душистых .... нет не прерий, а наверное мечт, снов и того самого божественного благодушия! блага души! здоровья ему и радостного сумасбродства! вот! так и скажи ему - это от Нюши, которая вот так любит таких человеков как он!!! Пошли-ка и мы выпьем, господа!

Chandra: Нюша пишет: здоровья ему и радостного сумасбродства! вот! так и скажи ему - это от Нюши, которая вот так любит таких человеков как он!!! Нюшик,как я рада!!!! как я рада, что так тебе откликнулось!Я его обожаю, он весёлый и бедный поэт,жизнь у него (в бытовом плане) совсем не лёгкая, но он этого совершенно не замечает. Художник в чистом виде. Конечно,за ним тянется шлейф почитателей, которые, собственно, и помогают ему как-то примириться с реальностью.Я разместила кое-что из его поэзии на одном портале, так там девушки плачут и посвещают ему стихи.А это самое главное,что ему нужно - любовь. Если тебе так понравилось - заглядывай на эту страничку, тут будет масса интересного! А какие прелестные сладкие открытки он делает! А ещё он собирает по помойкам кукол и реставрирует их. Его Нонка уже выросла и дальше будут рассказы про её богемную жизнь, порой весьма неприличную. И, конечно его потрясающая графика! Спасибки тебе

Chandra: Нюша пишет: передай ему пожалста (только сомневаюся я, что он нуждается в наших передавалках), что он как детский секретик, который мы в детстве запрятали, а потом вдруг через много лет и открыли!! Конечно,он детский секретик! конечно, у меня такие были! И конечно, он нуждается в таких словах. потому что питается только любовью, и влюблён всегда!

Нюша: Лялик! тогда вот ему ещё! таким Женя видится мне! (фотки не мои, но это то, что я бы хотела, если бы могла...) и смотри как это перекликается с духом нашего сайта! две ипостаси - душа и тело и пусть девушки плачут! и сочиняют стихи! душа должна уметь плакать кстати, где-то вычитала фразу, правда о мужских слезах "слёзы - не признак слабости, слёзы - признак чувствительности!" я всеми своими местами души и тела за это высказывание! "давайте восклицать и плакать откровенно, то вместе, то поврозь, а то - попеременно"!!!! и - самое главное - не будем придавать значение злословью!!!! не-бу-дем!!!! обязательно буду следить за новыми появленями Жени здесь но фото - просто - ах!!!! (возможно, это потому, что есть схожесть с одним человеком..... )

Chandra: Нюша пишет: и - самое главное - не будем придавать значение злословью!!!! однозначно! Злословью здесь не место! Однако, Нюша, какая вы чувствительная!Это такой нам с Женей подарок!

Chandra: Нонка и её подружки

Нюша: - Чандрика! и Жене - светлый ангел, как солнечный луч, и ангину излечит и плач, пусть нам время - бесстыдный палач, но себя раздаривший - вне туч....

Chandra: Из цикла "Гранатовая Гранада для малиновых Мальвин" Как стрекозка хрусткокрылая на травочке, На оградке примоститься ладит лапочки И глазищами поводит стрекозовыми Бирюзино-бирюзисто-бирюзовыми. Голобоким голубочком хохлит голову. Веер ветра перевеяв вечер к городу, То разгладить, то наморщить ищет складочки Вскользь щекочет ей атласовые пяточки. Рассмешилась — расцвели на щеках ямочки. Распушилась ранней травкой на поляночке, Рассветилась одуванчиковым солнышком, Расцветилась — розу в россыпь по горошинкам. Ты соседка — непоседочка, проказница, Егоза — глаза в глаза — частица праздника! Светлый ключик, теплый лучик летним вечером, Как лепечущая, блещущая свечечка!

Chandra:

Alex: Женя --- Женечка.....

Chandra: нашла в интернете САМАРЦЫ ПОД МИРОВЫМ ДРЕВОМ (фрагмент) Разделила 180 страниц Лениного альманаха на два и заглянула в середину. А там - до невозможности трогательный рассказ Жени Бабушкина. Так его, в его недетском уже возрасте, все в Самаре и зовут - Женя Бабушкин. То ли потому, что любят, то ли потому, что талант наш самарский опростился, смотрит на мир прозрачными толстовскими глазами, про малышек неприкаянных пишет. И здесь, в рассказе "Ангельчик", главная героиня Нонка в третий класс перешла. Но не это в рассказе главное. А что главное, заметила я только во втором чтении. А вы, может, сразу угадаете? Привожу кусочек: - Хоть бы уж мне помереть! - мечтает обиженно Нонка. - /…/ Ангельчик милый за мной прилетит прихватить мою душку. Нежный такой, как бисквит, сзади крылья из пуха, длинные, белые сверху, снутри голубые или зеленые. Также бывают и розовой краски. Точно я знаю, видала такие, не раз, это очень красиво! Женя пишет прозу как Андрей Белый. Подчиняет поэтическому ритму. А конкретно - дактилю. Этакий вальс получается: ум-ца-ца, ум-ца-ца (с ударением на "ум"). Проза Бабушкина соседствует с цветными репродукциями четырех его "эльфиков". Эльфы, не ангельчики. Неизвестно, кто они. Нонка с ее подружками - постоянные персонажи рассказов Бабушкина? Или просто маленькие девочки, в своем десяти-одиннадцатилетнем возрасте уже томно выкатившие свои миндалевидные глазки и явно мечтающие о романтических приключениях? Газета "Волжская Коммуна"

Chandra: Жене Бабушкину Ему и посвящается. От набросков беспомощных Онемела рука. -Может быть,вы возмете Ученика? Две луны заколдованы, Королевская стать. -Может,вашим плащем Посчастливится стать? По карманам молчание, Серебро собеседника. У таких не бывает Ни плащей,ни наследников. У таких океанами Бьют стихи по весне. Самой маленькой впадины Не достанется мне. Sarah

Chandra: День рождения Нонки миры Киры Суботина

Robi: Какого пола ангел? - Он с детскою душой Застенчивой улыбкой, Сердечностью большой. -------------------------------------- Определение ангела в исламе - Не имея пола, ангелы занимаются только исполнением воли Всевышнего Аллаха. Обычно только пророки были наделены способностью видеть ангелов. Простые смертные лишены этой возможности, (нежели если это не являлось нужным). Ангелы созданы Аллахом из света, хотя они могут менять облик. Например, к народу пророка Лута Джабраиль, Микаиль и Исрафиль пришли в облике прекрасных юношей.

Chandra: Robi пишет: Какого пола ангел? - Он с детскою душой мой ответ про ангелов здесь



полная версия страницы