Форум » Литературный салон » Черкашин » Ответить

Черкашин

Черкашин: я снова юн. костер. гитара. портвейн. плавленая "Дружба"... будильник. зеркало. в нем старость. машина ждет. пора на службу. езжай. я сам. знакомым двориком где на асфальте мелом танки где за футбол побит был дворником и где в любви признался Аньке где дым костра и все поэты где Ильича засрали голуби где целовались до рассвета и где по-прежнему мы молоды...

Ответов - 83, стр: 1 2 3 All

Черкашин: в кровоподтеках невозможного суметь собрать обломки в целое не потерять в себе художника лечить цвета оттенком белого слова шершавые нанизывать на чувство, что из страсти соткано скитаться лунными карнизами и сердце остужать высотами...

Черкашин: даром манит нас солнце… но котенок-артист барабанит в оконце где горит желтый лист рвет канат паутины ловит галс парусит маленькой бригантиной по остывшей Руси…

Черкашин: в ответ на горькую несправедливость Дня себя я заставляю рассмеяться... лет через сто все, что осталось от меня все еще будет глупо улыбаться...


Chandra: Черкашин пишет: в ответ на горькую несправедливость Дня себя я заставляю рассмеяться... лет через сто все, что осталось от меня все еще будет глупо улыбаться... [/quote Здорово!просто и мудро.

Черкашин: http://slil.ru/25071233 песня на стихи Саши Черного.

Черкашин: для Эос... (сказка) жил-был ежик... сердитый. пыхтел и пыхтел. на весь белый свет. пыхтел. белым стихом... когда получалось... иди ты! он говорил всем встречным и насекомым даже и не знакомым говорил грубил так лихо! только одной зайчихе не мог сказать ни-че-го... и даже ни-ко-гда! потомучтопривстречесней... загоралась звезда завивались иголки и не были колки уже... и ужжжасно щекотно становилось ежиной душе...

Chandra: Черкашин пишет: для Эос... (сказка Мечтаю затащить сюда Эос, но она пропала отовсюду

Черкашин: ага... совсем нигде нету.

Черкашин: Муза. я по-секрету вышел из запоя пельмени разлепил на белый свет гляжу с ума сойти передо мною стоит девчушка и смеется бред веснушки возле глаз смешные плечи такая звонкая как самый точный стих хотел окликнуть оказалось не чем припал к колонке долго пил затих

Alex: Просто прелесть, что такое! У Вас еще один поклонник появился! Это я.

Черкашин: спасибо.

Черкашин: а какое сегодня число? а какое сегодня число? что-то сердце с утра не на месте... и мотив надоедливой песни... и тоскливый пейзаж за стеклом... что-то важное я позабыл... посыпают дорожку песочком... не сбежала бы каша для дочки... фу! какой же противный мотив скоро выключат фонари... с этим лифтом сплошная засада ненавижу попсу! вспомнить надо ба! да мне же уже сорок три

Черкашин: грех. этот нож никогда не наточится не наточится это факт на асфальте в агонии корчится недорезанный мной гусак рождество! «как без гуся печеного» буд-то мало других мне бед свое сердце несу обреченно я оставляя кровавый след...

Chandra: У меня от этого стиха мороз по коже. Здорово.

Lunц: Грехи из прошлого. Ассоциация. Держали дома хомячков, дети упросили. Была жара, просто дикая жара (мы в Баку жили), и мелочь вся погибла, кроме одного. Они были только на днях рожденные, довольно противные и розовые. Собрала я их всех в коробочку, кроме мамы-хомячихи, естественно, и отнесла на помойку. Девчонкам сказала, что они умерли. Через полчаса пришла Кристинка, глаза на пол-лица (никогда не забуду!): Мама, там ведь один живой!!! Вот так. Давно было, а гадко на душе до сих пор.

Alex: Lunц пишет: Вот так. Ириш.... Меня сто лет тому назад просили о помощи. Да, едва знакомая, да не друг, да никто, и вообще маргинал... Ей просто обратиться было не к кому. А я не поехала. До сих пор вспомню, и плохо. Потом поехала , но уже никого не нашла. Лунц - надо открыть тему с моим монахом - Покайтесь, братья и сестры! Мож, легче на душе станет от старых грехов....

Lunц: Alex пишет: надо открыть тему с моим монахом Саня, с каким монахом, извини, я чего не знаю, наверно. Да это, вишь, - будто мало других мне бед свое сердце несу обреченно я оставляя кровавый след... - елки-палки, никогда не знаешь где след наткнешься Потом, знаешь, я к откровениям отношусь очень настороженно как к своим, так и к чужим, и, имхо, не во всем нужно признаваться.

Alex: Lunц пишет: имхо, не во всем нужно признаваться. Я шучу, Лунц. Просто у меня есть картинка с монахом, широко известная в узких кругах.... Никаких признаний. Меньше знают, крепче спят. Что касается стиха - и правда, пронзителен. ..

Черкашин: Lunц пишет: Мама, там ведь один живой!!!

Lunц: Ну, один не совсем умер.

Черкашин: о Эрлейн мороз река - сплошной каток и ветер подгоняет в спину... о чудо! девичий венок плывет собой ломая льдины и васильковая броня и паруса из горицвета тепло отчаянно хранят... единственный любимый где ты?

Черкашин: капустный номер к Дню Театра. тихий ангел. Я тихий ангел, так решил писатель Чехов. Но невдомек мне, что же он хотел, Когда в любимой «Чайке» не для смеха, Заметил: «Тихий ангел пролетел». С тех пор в любом театре не поймешь откуда, Свой ангел есть, он вечно не у дел, В премьерной нервотрепке, гадом буду, Не вспомнят: «Тихий ангел пролетел»… Меня уже достала эта обстановка. Я стану буйным, натворю немало дел! Где наш глав.реж.?! А он тю-тю на постановку… И тихий ангел, как обычно, пролетел! Опять приказ – ролей распределенье! Глаза слезятся, бьет озноб, я весь вспотел… Жестокая судьба озвучила решенье: «Вот ваша роль. Вы – тихий ангел». Пролетел.

Lunц: Черкашин пишет: «Вот ваша роль. Вы – тихий ангел». Пролетел. Вот пуля пролетела и - ага...

inki: Черкашин пишет: И тихий ангел, как обычно, пролетел! Черкашин Здорово у Вас получилось обыграть все смысловые оттенки "пролетел"......и надо же , получается, что они почти диаметрально противоположны. Полисемия слова вступила сама с собой в непреодолимый внутренний конфликт. Наверное, в такие моменты в человеке , когда очередная ничья - пролетает ангел, а так хочется, чтобы он хотя бы иногда немного задержался..Боится, наверное, что перья на сувениры расхватают.

Черкашин: я сюда пришел, потому что люблю Лялю теперь здесь появилась Эрлейн, от чего я в восторге inki пишет: Полисемия слова вступила сама с собой в непреодолимый внутренний конфликт. и я обалдел от такой рецензии счастья всем! это еще и песня

Lunц: Черкашин пишет: и я обалдел от такой рецензии счастья всем! От Ини вообще обалдеть можно!

Черкашин: * * * в перестуке колес уже слышится осень переступим себя переступим беду я не знаю в любви никаких "до" и "после" по распутице лет я бреду как в бреду...

Lunц: Черкашин Красиво.

Chandra: Черкашин пишет: по распутице лет я бреду как в бреду... Да, Игорь, просто замечательно.. Увас всё так просто и мужественно.

Черкашин: да я пошлялся тут, вы все обалденные...

Черкашин: для нее... на пеньке замерзает Пьеро и гитара в сугроб отброшена поистерлось его перо замело все вокруг порошею ах, Мальвину сманил Арлекин и умчал ее в страны дальние... колпачек уже не различим снег запудрил глаза печальные

Черкашин: диалог... -мама!мама!смотри! -что,сыночек? -дяденька вылез на подоконник.. кто он? -не знаю,наверное летчик... ...и глаза мне прикрыла ладонью.

inki: Черкашин пишет: ах, Мальвину сманил Арлекин и умчал ее в страны дальние... колпачек уже не различим снег запудрил глаза печальные Ух-ты будем спасать мир вскладчину... а у меня сегодня исповедь Буратино)) у нас здесь эту тему очень любят!!! Lunц пишет: От Ини вообще обалдеть можно......да я уже сам сейчас от себя обалдею, спасибо!! Небеситься будем , не от беса, а от неба)) Черкашин пишет: ...и глаза мне прикрыла ладонью. А диалог получился жуткий........ чем-то напомнил детские ужастики про черную черную руку...не ..жуткий..

Lunц: Ага, типа я спросил у техника Петрова, ты зачем надел на шею провод? но мочит Петров, не отвечает, только ветер....оёёёё! Мы в детстве исписали не одну тетрадку на уроках такими стишками. Хм, да и не только в детстве

Черкашин: Lunц пишет: Мы в детстве исписали не одну тетрадку на уроках такими стишками. это диалог - воспоминание...

Lunц: Черкашин пишет: это диалог - воспоминание... Воспоминания - весьма значительный пласт нашей жизни, чем старше, тем чаще он идет подтекстом :), мы иногда этого даже не замечаем.

Черкашин: старость... вязаная кофточка вся в штопочку. даль в глазах невыносимо синяя... сколько положить в твою коробочку школьная физичка Ефросиния..?

zaduvanchik: Игорь! Я все узнала: 2 декабря иду смотреть "Очень простую историю" На сайте Молодежного театра столько восторженных отзывов прочла о Вашей работе. Даже стыдно стало, что я "Игорь" Вам говорю (без отчества)

Черкашин: zaduvanchik пишет: Игорь! Я все узнала: 2 декабря иду смотреть "Очень простую историю" спектакль посмотрели?

Черкашин: я ишо молодой

Черкашин: есть для сердца другая отрада прочитать все по взмаху ресниц иногда нам достаточно взгляда что б в душе услыхать пенье птиц...

inki: иногда же - хоть душу в тарелку или серце спустить на ладонь и дыханьем устроить голрелку... а в ответ лишь два слова - не тронь

Черкашин: * * * такое может быть когда устал любить когда деревья просят у дождя пощады и ветер в проводах вопит как никогда и даже понимания не надо

Черкашин: * * * развеваются алые ленты наполняется ветром парус я срываю с себя эполеты я для них уже слишком старый так непрошенные раздумья наполняют мою обитель ах! как хочется быть неразумным только верно меня поймите оглядеться не успеваю под ногами уже дорога вам скажу я, что горько каюсь а себе: ну и, слава Богу был бы жив, так и то было б тесно мне в костюме моем парадном ну а так впереди неизвестность сзади жизнь и надежда рядом

zaduvanchik: Игорь! Я ЕЁ посмотрела! Наревелась всласть. Какие Вы все молодцы все-таки. Слов нет, эмоции переполняют. Дочка спросила: мама, про что спектакль был? Я попыталась объяснить, и на мою фразу "про самопожертвование" она сначала спросила "что это такое?", а потом "а так бывает?" Сложно все описать, потому просто говорю Вам "спасибо". С уважением и бурей других эмоций.

Chandra: zaduvanchik пишет: Игорь! Я ЕЁ посмотрела! О! Я завидоваю

Черкашин: zaduvanchik пишет: Я ЕЁ посмотрела! Рад за Вас. Для меня очень важно, что спустя полтора года после премьеры, спектакль жив и способен вызывать сильные чувства. Спасибо.

Черкашин: предрассветной рифмы кристалл а такие столетьями ищутся под рукой ни пера ни листа я не встану мне нужно выспаться завтра хоть головою с моста а сейчас я не в силах возвыситься милый Боже я так устал дай мне выспаться просто выспаться млечный путь вложи мне в уста пусть душа в мирозданье тычется пожалей меня ради Христа не неволь отпусти выспаться

Alex: Очень щемящее и так четко ложится на мое состояние.... Дайте поспать! А!!!!

Eos: У Игоря удивительно гармоничные творения.

Черкашин: сцена снова пуста тускло светит дежурка заставляя слегка черноту отступить а в кулисе устав сладко дремлет "тужурка" пожалел и не стал я ее тормошить... черновик.

Черкашин: синее солнце в розовом небе на бельевом шнуре пупырится кожа тянутся жилы гвоздь высоко в стене а под матрацем смятые письма (чужая гитара в углу) пишут их тоже люди чужие я изменился кому они пишут?

Alex: Ура, Режиссер вернулся! Вас тут так не хватало! У меня новые темы про театр, и про Камбурову. И вообще, не пропадайте, Игорь. Стихи красивы. Кто такая тужурка?

Eos: Тужурка - это весчь в себе женского роду. Игорь!!! Рады видеть Вас!!! Все!!! Ура!! Игорь вернулся!!

Chandra: Игорь, мы скучали, правда

Черкашин: спасибо за теплый прием ездил на постановку. поставил в Новошахтинском театре "Чайку", потом в Таганрог на фестиваль, в Ростов, в Москву и домой. фу-ух! 30-31 у меня закрытие театрального сезона.

Chandra: то есть будет отпуск? Игорь, а вы не могли бы показать фото? В разделе "театр", это же ваша тема в фотосалоне. Очень интересно. И вообще - поздравляю с постановкой! Как это всё происходит? вас приглашают ставить или вы сами выбираете пьесу?

Черкашин: меня приглашают. я предлагаю название. выслушиваю встречные предложения. согласовываем сроки. затем, если обе стороны удовлетворены переговорами, еду ставить. фото ,чуть позже ,повешу обязательно. да! закрытие сезона,- не есть "отпуск". еще гастроли, выезда,репетиции к новому сезону и т.д.

Chandra:

Черкашин: и вот принесли веночек мне веночек из одуванчиков очевидно, кому-то хочется чтобы я был не мужем, а мальчиком а когда привели во Храм меня свода нет, только небо синее и не слушал, не слышал брани нет а твердил и твердил Твое имя я после било прибоем о скалы и знал я что побегу по бережку что есть силы… между оскалом и Твои руки меня примут бережно знать бы когда…

Eos: Так приятно читать поэзию... Боже, оказывается, ее так мало... Тянем за уши некоторые вещи, чтобы примерно назвать стихами.. эти слаборифмованные речитативы, безразмерные (черт! да что это такое!) строчки. Уже три дня абсолютно расстроена этим. и называем все "поэзией"... Это просто крик души... Боже.. стиху мало брошенного туда образа... Почему, почему это непонятно.. Это же очевидно. Ах, Пушкин, гений ты наш.. кто б читал тебя... Я так .. хочу.. стихов.... Эрлейн, девочка моя, где ты.. Сара...

Черкашин: Eos пишет: Так приятно читать поэзию... Боже, оказывается, ее так мало... Тянем за уши некоторые вещи, чтобы примерно назвать стихами.. горы шлака через драгу души пропусти и в Стихиры отвалах увидишь есть строки что хороши и поэты есть. просто мало...

Chandra: О,Игорь, спасибо, что вы доверяете нам свои стихи.

Alex: Игорь..... А налейте мне вино из одуванчиков.... Обожаю вас...

Черкашин: Alex пишет: Игорь..... А налейте мне вино из одуванчиков.... боюсь, не знаю рецепта приготовления...

Alex: У Бредбери возьмите)) Просто по настроению ваши стихи мне его напоминают. Своей ласковой растерянностью , теплотой и неасфальтовой грустью.

Черкашин: спасибо вам, замечательно-внимательные мои.

Eos: Но это же просто - писать стихи. Их даже писать не надо. Они просто есть внутри. Главное - уметь слушать...

Черкашин: зима а ночью в проводах запутывался ветер как на похоронах стонал и в лунном свете бродил вокруг столбов вытаптывал дорожки гроза всех здешних псов гроза всех здешних кошек

Alex:

Черкашин: Рецензия Людмилы Фрейдлин на спектакль "Чайка" Новошахтинского драматического театра СПЕКТАКЛЬ ПО КОСТИНОЙ ПЬЕСЕ Когда идешь в театр на чеховскую "Чайку", в порядке первого любопытства рождается вопрос: каким будет на сцене колдовское озеро? Здесь, в спектакле Новошахтинского драматического театра, оно освещает всю историю, похожее на огромную луну и в то же время на тусклое от времени зеркало. Оно бликует и матово, размыто отражает фигуры людей (художник Юрий Сопов). Озеро живет в дальних звуках: в легком плеске воды, в клокочущем ворчании лягушек, свиристении птиц. То вдруг пронизывают тишину гитарные переборы, то тихий вальсок согреет душу. Будут сгущаться сумерки, зарозовеет новое утро, промелькнут тени, озерная гладь подернется едва заметной зыбью неяркого тона (художник по свету Борис Михайлов). Все, что придумано постановщиками, включает воображение, которое дорисовывает парк, аллею, кустарники… А когда Тригорин во второй приезд небрежно скажет о писательском невезении Кости, то поднимет с ломберного столика, и повертит в руках, и наведет на озерную поверхность повторяющий ее формой и фактурой блестящий диск. И это озерцо в миниатюре срифмуется с "оригиналом": то, с чем связаны для Кости самые сильные переживания, для Тригорина – безделушка на летучий миг внимания. В каком бы месте усадьбы Сорина ни происходило действие, загадочное озеро неизменно нависает над жизнью ее обитателей. Все тут просто, безыскусно, по-деревенски. При вас на сцене из неструганых досок составляют мостки, позже – длинный стол, крытый белым полотном, в которое завернется Заречная, вспоминая, как играла два года назад в Костиной пьесе. Доски послужат и своеобразными ширмами в пластическом этюде, представляющем жизнь Тригорина с обеими женщинами в Москве. Мрачноватое, полумистическое танго, в котором беллетрист едва успевал менять партнерш ("как-то ухитрялся и тут, и там"). А Нина с Аркадиной в одном из па скрещивали руки, точно шпаги, резко, полусолнцем, распрямив пальцы. Естественные условия треплевской пьесы не могут быть убраны, как декорации. Но не сворачивается и рукотворный занавес во всю сцену, натянутый на металлический каркас. Потому что Костино сочинение продолжает играться, выходя (натурально!) из-под контроля автора. Хозяева, слуги, соседи и гости усадьбы становятся его персонажами. Вдруг возникает мысль о том, что двое из этой компании знают целиком пьесу, прерванную в самом начале: тот, кто ее писал, - Треплев, и та, что учила текст, - Заречная. Что же там было? Уже не узнать ничего. Покатил другой сюжет. Непредсказуемая жизнь завязывала свои конфликты, и пьесе не было конца. То, что игралось и как игралось, походило на домашний театр, в котором собираются его горячие поклонники и представляют для своих, для узкого круга. Правда, здесь круг расширился за счет зрительного зала, ибо занавес открылся перед ним, а все Костины родные и знакомцы расселись там, позади площадки, на которой стояла Нина. Они смотрели спектакль со своей стороны, мы – со своей. Они – из своего времени, мы – из нашего. (Потом окажется, что они весьма заинтересованы в своих потомках, будут время от времени в волнении подходить к рампе и самое важное говорить непосредственно нам, чтобы мы получили сведения об их жизни "из первых рук"). На Нине было надето огромное покрывало с прорезью для головы, при каждом движении юной актрисы оно оборачивалось вокруг нее, делая похожей на белую скульптуру, воплощавшую общую мировую душу. Новошахтинцы с напряженным вниманием слушали "декадентский бред", потому что в этом городе "любят артистов и относятся к ним иначе, чем, например, к купцам" (в нашем случае, скажем, чем к ИЧП). А может, пьеса им понравилась, как и доктору Дорну, хотя в ней "нет живых лиц". Может, заворожил голос Нины – она играла нездешнее существо, но чувства ее были понятны. Итак, домашний, если угодно - дачный театр. На его подмостки вышли чеховские персонажи, какими их увидели молодые актеры, еще не имеющие школы. Они только учатся. Одни уже умеют думать на сцене, как их персонажи, быть убедительными, чувствовать партнера; другие еще не так свободны, по-южному растягивают гласные, иногда "говорят руками". Но в них есть та трепетность отношения к пьесе, та искренность, отсутствие которых обычно не прикроешь самым уверенным профессионализмом. Студийный дух еще витает в новошахтинском театре; ее артистам веришь безусловно. Тому, как истово, отчаянно любит Костя (Михаил Сопов); тому, что бурю чувств в нем вызывает даже звук Нининых шагов. Первая встреча влюбленных чиста. Кажется, можно уловить, как прерывается их дыхание, точно они опасаются спугнуть невесомое счастье, посетившее их. Нина (Александра Сопова) – существо нежное и чуткое, и когда она произносит: "Мое сердце полно вами", - понимаешь, что это не метафора, а так оно и есть. Другая исполнительница роли Заречной Ольга Сопова – совсем девочка, ее приязнь к Косте – это только предчувствие любви. Треплев и разговаривает, любуясь ею, чуть снисходительно, как с ребенком, задающим наивные вопросы: - Это какое дерево? - Вяз. - Отчего оно такое темное? - Уже вечер, темнеют все предметы. В пьесе много говорят о том, как надо писать романы и ставить спектакли. О том, что искусство мертво без веры. Но, получив от судьбы "творческий приз" в виде публикаций, Костя не стал счастливее, потому что "одинок, не согрет ничьей привязанностью". И когда он с болью признается в этом Нине, обнимая ее колени, ища понимания и тепла, ясно, что этому человеку без ответной любви больше не прожить и часа. Треплев садится на скамейку с ногами и умолкает, безразлично глядя, как раз и другой кинулась и отпрянула Нина от двери, перекрытой большим креслом. За дверью, в другой комнате – Тригорин, ее безумная любовь, ее несчастье. Для Кости уже все кончено, все решено, ему почти не больно. Он уходит тихо, без гнева и резких жестов, с последней спокойной мыслью о маме, которую не следовало бы огорчать встречей с Ниной в саду. Как странно: отчего же он не боится "огорчить" маму своей смертью? Знает, что та бесчувственна? А ведь она пугается выстрела, у нее темнеет в глазах. Вообще постановщик спектакля Игорь Черкашин беспощаден к Аркадиной и Тригорину. Он отказывает им и в таланте, и в человеческом достоинстве. Как фальшиво, манерно прижимая ладонь ко лбу, читает она строки из "Гамлета"! Но когда сын парирует их вопросом: "И для чего ж ты поддалась пороку, любви искала в бездне преступленья?" – Ирина Николаевна (Ольга Клименко) замирает в растерянности, понимая, что не поддержал Костя ее игру, и это упрек не Гертруде, а ей, его матери. Она эгоистична, мелочна, но не бесчувственна, нет! И женское чутье сильно в ней; и опасность, исходящую от Заречной, она учуяла в одну секунду. А с какой торжествующей небрежностью – после откровенной сцены с Тригориным (Сергеем Недилько) – она бросает ему: "Впрочем, если хочешь, можешь остаться". Заезжий беллетрист, от нечего делать погубивший юную девушку, тоже язвительно припечатан в спектакле. Он неопределенен и, право, с удочкой в руках выглядел бы естественнее. "…я люблю родину, народ!" – кричит он, как на митинге, вызывая чувство неловкости и короткий смешок в зале. Сорин намерен дать племяннику сюжет для повести с названием "Человек, который хотел". Да они почти все из разряда людей, "которые хотели". Желали, но так и не вырвались "из пескариной жизни". Маша (Олеся Агрызкова) снедаема безнадежной любовью; с горькой иронией исповедуется она Тригорину. В эти минуты Маша умна и очень располагает к себе. Вся горемычная ее судьба – как на ладони. В ней Маша никого не винит, и даже о муже своем, Медведенко, от которого всегда досадливо отмахивается (и который в исполнении Евгения Титомирова напоминает мягкую игрушку), сейчас говорит с сочувствием. Полина Андреевна (Оксана Второва) – клуша клушей, в аккуратном деревенском платочке, с застывшим на лице страдальческим выражением. И сам Сорин (Владимир Аверочкин), "автор идеи", - всклокоченный, едва передвигающийся и тем не менее желающий лечиться и жить после 60-ти. Их обоих остужает своим скепсисом простоватый сельский доктор Дорн (Григорий Иванов), обнажая оборотную – смешную – сторону драмы, участники которой явно попали "в запендю". Потому что "такова се ля ви" (как ернически "переводят" с французского), на основании чего постановщики уточнили жанр своего спектакля – "комедия жизни": для нее не нужно сочинять смешное, оно в ней и так есть, даже если она кончается скверно (строго говоря, всегда кончается скверно)… В усадьбе своей параллельной жизнью живет управляющий Шамраев (Валерий Клевцов), пышущий здоровьем отставник с неистребимыми солдафонскими замашками и застревающим в горле смехом. Управляющему тут хорошо – фактически он хозяин поместья и пребывает в веселых заботах о лошадях, хомутах и посевах. Люди его совсем не волнуют. Режиссер сочинил целую историю про работника Якова (Алексей Кривенко) и горничную (Оксана Мирошниченко). Поощряемый ее вниманием, он становится напористым, бесстыдным, напоминая другого Яшу – из "Вишневого сада". В нем кровь играет. И вскоре горничная уже на сносях, а Яша из нахала превращается в заботливого парня, бережно пересаживающего будущую мамашу в широкое плетеное кресло. Им обоим нет никакого дела до страстей, кипящих в усадьбе. Они в ожидании новой – может быть, совсем другой – жизни. журналист Людмила Фрейдлин может быть это интересно...

Черкашин: http://pics.livejournal.com/teatr_nebo/pic/0002are5 фото.

Черкашин: http://pics.livejournal.com/teatr_nebo/pic/0002625e и еще.

Черкашин: поэт, муза и голуби... а утро такое раннее стоит мужичонка пьяненький последние пару пряников крошит для голубей штаны и пиджак поношены а на скамейке брошена тетрадка, где сердцем сложены слова только ей. только ей с метлой в жилете оранжевом кроет его утро каждое хореями многоэтажными муза бессонных ночей… когда ж в этом сквере стареньком поселится он как памятник любовь этой странной парочки станет только сильней… …и также у голубей.

Chandra: Любовь и голуби.. Хороший стих, Игорь.

Черкашин: поэт, муза и голуби... а утро такое раннее стоит мужичонка пьяненький последние пару пряников крошит для голубей штаны и пиджак поношены а на скамейке брошена тетрадка, где сердцем сложены слова только ей. только ей с метлой в жилете оранжевом кроет его утро каждое хореями многоэтажными муза бессонных ночей… чудны дела твои, Господи как судьбоносной подписью звездной алмазной россыпью правишь ты путь людей... когда ж в этом сквере стареньком поселится он как памятник любовь этой странной парочки станет только сильней… …и также у голубей. мне кажется так точнее...

Chandra: Всем подарок в связи с грядущим Днём рождения форума

Черкашин: первый снег. жуткий ветер. слезятся глаза, но пальто нараспашку и шаг преднамеренно скор... где-то в детстве оставлены мной тормоза... безнадежный по сути веду я со временем спор.

Черкашин: я бьюсь о стЕну головой... а кто из нас живет иначе? и кто не жертвует семьей? и кто, в конце концов, не плачет? я бьюсь о стЕну головой... ее зовут Стеною Плача... играй кларнет... зови гобой...

inki: Черкашин пишет: я бьюсь о стЕну головой... ее зовут Стеною Плача... сильно и и это пройдёт... исповедь камикадзе Он Каждое утро Вспоминая вчерашнее Падает под ноги прохожих Бросается под колёса машины Прыгает с моста Летит с крыши небоскрёба врезаясь в асфальт Уходит камнем на дно самого холодного озера Погибает под лавиной снега Бьётся под глухими покатыми стонами камнепада Дышит угарным газом И режет глаза до слёз… Чтобы мы жили… Это – локоть Бога Дневной свет Звезды по имени Солнце

Chandra: Очень хорошее стихо, Игорь

Черкашин: Так.. как-то...

Chandra: тема перенесена http://ultrafiolet.forum2x2.ru/forum-f2/tema-t38.htm



полная версия страницы