Форум » Книги » Анна Ахматова » Ответить

Анна Ахматова

Chandra: Ах, Анна Ахматова! нет пределов моему поклонению.. ЛЮБОВЬ То змейкой, свернувшись клубком, У самого сердца колдует, То целые дни голубком На белом окошке воркует, То в инее ярком блеснет, Почудится в дреме левкоя... Но верно и тайно ведет От радости и от покоя. Умеет так сладко рыдать В молитве тоскующей скрипки, И страшно ее угадать В еще незнакомой улыбке. 24 ноября 1911, Царское Село Ольге Глебовой-Судейкиной Пророчишь, горькая, и руки уронила, Прилипла прядь волос к бескровному челу, И улыбаешься - о, не одну пчелу Румяная улыбка соблазнила И бабочку смутила не одну. Как лунные глаза светлы, и напряженно Далеко видящий остановился взор. То мертвому ли сладостный укор, Или живым прощаешь благосклонно Твое изнеможенье и позор? 1921 Поэма без героя Второе посвящение О. С. Ты ли, Путаница-Психея, Черно-белым веером вея, Наклоняешься надо мной, Хочешь мне сказать по секрету, Что уже миновала Лету И иною дышишь весной. Не диктуй мне, сама я слышу: Теплый ливень уперся в крышу, Шепоточек слышу в плюще. Кто-то маленький жить собрался, Зеленел, пушился, старался Завтра в новом блеснуть плаще. Сплю - она одна надо мною. Ту, что люди зовут весною, Одиночеством я зову. Сплю - мне снится молодость наша, Та, его миновавшая чаша; Я ее по тебе наяву, Если хочешь, отдам на память, Словно в глине черное пламя Иль подснежник в могильном рву. 25 мая 1945 Фонтанный Дом * * * Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: "Довольно!" Каждый вечер подносят к окну Мое кресло. Я вижу дороги. О, тебя ли, тебя ль упрекну За последнюю горечь тревоги! Не боюсь на земле ничего, В задыханьях тяжелых бледнея. Только ночи страшны оттого, Что глаза твои вижу во сне я. <1912> * * * Но я предупреждаю вас, Что я живу в последний раз. Ни ласточкой, ни кленом, Ни тростником и ни звездой, Ни родниковою водой, Ни колокольным звоном — Не буду я людей смущать И сны чужие навещать Неутоленным стоном. 1940 НАДПИСЬ НА НЕОКОНЧЕННОМ ПОРТРЕТЕ О, не вздыхайте обо мне, Печаль преступна и напрасна, Я здесь, на сером полотне, Возникла странно и неясно. Взлетевших рук излом больной, В глазах улыбка исступленья, Я не могла бы стать иной Пред горьким часом наслажденья. Он так хотел, он так велел Словами мертвыми и злыми. Мой рот тревожно заалел, И щеки стали снеговыми. И нет греха в его вине, Ушел, глядит в глаза другие, Но ничего не снится мне В моей предсмертной летаргии. КЛЕВЕТА И всюду клевета сопутствовала мне. Ее ползучий шаг я слышала во сне И в мертвом городе под беспощадным небом, Скитаясь наугад за кровом и за хлебом. И отблески ее горят во всех глазах, То как предательство, то как невинный страх. Я не боюсь ее. На каждый вызов новый Есть у меня ответ достойный и суровый. Но неизбежный день уже предвижу я, - На утренней заре придут ко мне друзья, И мой сладчайший сон рыданьем потревожат, И образок на грудь остывшую положат. Никем не знаема тогда она войдет, В моей крови ее неутоленный рот Считать не устает небывшие обиды, Вплетая голос свой в моленья панихиды. И станет внятен всем ее постыдный бред, Чтоб на соседа глаз не мог поднять сосед, Чтоб в страшной пустоте мое осталось тело, Чтобы в последний раз душа моя горела Земным бессилием, летя в рассветной мгле, И дикой жалостью к оставленной земле. 1922 * * * Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминанье. Я не могу и не хочу бороться: Оно — веселье и оно — страданье. Мне кажется, что тот, кто близко взглянет В мои глаза, его увидит сразу. Печальней и задумчивее станет Внимающего скорбному рассказу. Я ведаю, что боги превращали Людей в предметы, не убив сознанья, Чтоб вечно жили дивные печали. Ты превращен в мое воспоминанье.

Ответов - 25

Chandra: На втором и третьмье снимке - Ольга Глебова-Судейкина. "Коломбина десятых годов", как написала о ней Ахматова. Очень она меня интересует. Кое-что нашла, поделюсь.

Chandra: Ольга Афанасьевна Глебова - Судейкина. Уникальная, знаковая фигура Серебряного века, близкая подруга Ахматовой, человек редчайших дарований: актриса театра Веры Комиссаржевской, поэтесса – переводчик, декламатор, балерина, художник по фарфору, скульптор, и, наконец, Женщина, которую - любили. Просто – любили. Истово, безумно, самозабвенно. И - стремительно покидали, чтобы уже никогда не вспоминать.. Все в жизни ее, судьбе - как в пьесах десятых годов, где она часто играла «по – птичьи» блестящие и яркие роли: Путаницы, Психеи – воздушной, обаятельной, обманчивой, чуточку грустной, уводящей в мечтательные дали голосом – свирелью, от которого тоненько, «серебряно» позвякивали люстры в зале.. Или же - Коломбины, танцующей, лукавой кокетки с длинным шарфом, летящим над сценой. Ее так и называли в кругу друзей – «Коломбина». Там, в другой, разрушенной жизни. Невозвратной. Ушедшей навечно. Почти мифической. *** …Когда Ольгу Афанасьевну хоронили на парижском кладбище изгнанников Сент – Женевьев - Де Буа, стоял настоящий весенний день, с капелью, ярким, пронизывающим солнцем и порханием птиц в небе. Она безумно любила птиц. И сама была похожа на птицу – светловолосая женщина с огромными серыми глазами, легкой походкой балерины и пальцами исколотыми вышивальной иглой и испачканными красками и глиной, исхудавшими от недоедания. Бессильно измученная одиночеством, нищетой, болезнями и бесконечной печалью разлук с дорогими сердцу людьми она, в парижском, изгнанническом своем бытии, сохранила что то, почти невесомое, неуловимое от той, далеко ушедшей по тропе времени «кукольной феи», «европеянки нежной», (Ф, Соллогуб) «красавицы петербургских салонов и зим» (Г.Иванов), что по прежнему – чаровало в ней. В зябкой своей комнатке, уставленной и увешанной клетками с птицами, фарфоровыми сервизами и статуэтками, куклами и панно с бисерной вышивкой – аппликацией – творениями собственной, полуголодной фантазии, она читала для своего маленького круга друзей, который гордо назывался «Русским Парижским клубом» стихи, что когда то давно, «в эпоху Коломбины» писал и посвящал ей неугомонный шлейф поклонников. Тамара Михайловна Персиц, издательница и меценатка, вспоминала позднее, что «останавливалась Оленька только тогда, когда видела, что все плачут». Артистка, в отличие от слушателей, не плакала, но замолчав, уходила в себя, не шелохнувшись, сидела в полумраке комнаты, казалось - что то вспоминала. Или нет, не вспоминала, а будто - проживала вновь всю ту свою странную, яркую жизнь с шарфом Коломбины в руках. Ее начало Всё здесь ***

AnnaLika: Ах, Анна Ахматова... В ранней юности у меня был период полного опьянения ее творчеством... Потом понадобилось несколько лет совсем не прикасаться к ее стихам, чтобы вернуть свежесть восприятия. И вот, кажется, сейчас - они открываются совсем по-другому. Ляля, как нельзя кстати появилась твоя тема ! Благодаря вот этим строкам, я слышу голос моей бабушки: Молюсь оконному лучу - Он бледен, тонок, прям. Сегодня я с утра молчу, А сердце - пополам. На рукомойнике моем Позеленела медь. Но так играет луч на нем, Что весело глядеть. Такой невинный и простой В вечерней тишине, Но в этой храмине пустой Он словно праздник золотой И утешенье мне.

AnnaLika: Мечтаю найти старую детскую книжку с жёлтой обложкой (ах, какие там были иллюстрации !), в которой впервые прочитала вот это: "Мурка, не ходи, там сыч На подушке вышит, Мурка серый, не мурлычь, Дедушка услышит. Няня, не горит свеча, И скребутся мыши. Я боюсь того сыча, Для чего он вышит?" 1911

Chandra: AnnaLika пишет: "Мурка, не ходи, там сыч На подушке вышит, я недавно цитировала его здесь, на форуме аукнулось в одной теме

Chandra: Я говорю сейчас словами теми, Что только раз рождаются в душе. Жужжит пчела на белой хризантеме, Так душно пахнет старое саше. И комната, где окна слишком узки, Хранит любовь и помнит старину, А над кроватью надпись по-французски Гласит: "Seigneur, ayez pitie de nous»*. Ты сказки давней горестных заметок, Душа моя, не тронь и не ищи... Смотрю,блестящих севрских статуэток Померкли глянцевитые плащи. Последний луч, и желтый и тяжелый, Застыл в букете ярких георгин, И как во сне я слышу звук виолы И редкие аккорды клавесин. * Господи, смилуйся над нами (франц.). 1912

inki: Ляля и подборка и фотографии..шикарные.. Она всегда так гордилась тем , что мистик ..что это очень заметно в её стихах..Многие из них похожи на молитвы какой-то неведомой, человеческой религии. Одновременно понятной и запредельной. СПАСИБО

Chandra: У меня в молодости было очень сильоне впечатление, связанное с Ахматовой. Мы с моей любимой подругой институтской и её мужем поехали из Таллина на машине через Ленинград в Карелию и доехали-так до Кижей. В Ленинграде мы встретились со своими однокурсниками( это было через год после окончания Академии художеств), один из которых был весьма взрослым человеком, старше нас лет на 20, получивший на нашем факультете уже второе или третье образование, потом стал учёным достаточно известным. Мы и остановились у него на два денька. И вот он устроил с двумя своими друзьями, ленинградскими архитекторами, мне и моим эстонцам экскурсию в Комарово. Для меня это, конечно, msk праздник. Провели мы чудный день. Могила Ахматовой произвела сильнейшее впечатление. Потому что памятник по тем временам показался таким необычным. нестандартным, так и доллжно было быть. http://bezh.asobezh.ru/bezechane/izvestnji%20foto/ahmatova%203.jpg Вот этот огромный чугунный крест.. и на одном конце перекладины там вычеканен месяц, а на другом конце - солнце. И ещё там сидел чугунный голубок на перекладине, но на современных фотках в сети я его не нашла. И ещё - посмотрите в левый угол общей фотографии - перед входом на площадку. Там в земле углублениями была сделана надпись( в ней проросла трава и оан на земле выделялась зелёным): ПРОСТИТЕ НАС. Я конечно была потрясена. ну и просто эта длинная дорога в Комарово ( "темнеет аллея приморского сада, желты до утра фонари..", воспетая в её стихах.. Я не могла понять только, почему эти взрослые мужики так упорно и долго искали среди дачных стареньких домиков её дом, с каким-то особым пристрастием... не нашли, тогда почему-то он не был выделен никак. Потом мы провели вечер в гостях с музыкой, с другими своими однокурсниками. И ночью часа в два пошли пешком домой к нашему другу, через какой-то огромный пустырь. А у меня всё не было чувство завершённости. я всё время чего-то ждала, хотя питерские встречи закончились и завтра утром мы уезжали на Волхов. И вдруг среди этого пустынного пространства, под чёрным небом, в тишине наш друг стал рассказывать неторопливо и тихо, как в молодости, ещё до службы в армии, он жил на соседней с ней даче, как он приходил в ней и видел там же молодого Бродского. Рассказывал, какая она была, про её серибристо- голубое платье, про полноту , ещё про что-то.. скажу только, что я испытала такой эстаз и такой шок, что когда приехала домой и пыталась пересказать, оказалось, что я забыла почти всё. У меня просто сдвиг какой-то в мозгах произошёл от этих воспоминаний. Добил он меня тем, что, повернувшись ко мне, вдруг сказал: Она была как вы - никогда не загорала. Так завершился день, посвящённый Ахматовой, и именно этого я ждала в своих предчувствиях. Не забуду никогда.

Chandra: а теперь я нашла в сети домик, который так нам и не показался во время наших блужданий в Комарове. И скажу ещё, что для моих эстонских друзей, хотя они весьма интеллектуальные люди, и мало того- подруга моя большой теперь человек, директор музея эстонской архитектуры, - этот рассказ был просто разговором по пути домой. Они даже не могли осознать ценности этого события. Я иногда думаю - если бы Степанов так не раскрылся вдруг, а он весьма сдержанный, погружённый в себя человек был, я бы никогда не испытала этих волнующих чувств..

inki: Ляля........я читаю и у меня мурахи по всему телу.....Ты так потрясно передала свое состояние!!!!!!!!Просто вау.....О, до сих пор морозит. И правда , памятник очень неординарный...... И красота кругом.....Теперь я понимаю, почему мне плохо пишется..Мегаполис фигов. Что можно отобразить кроме внутреннего раздрая когда перед тобой асфальт, трасса и каменные мешки.... Плачу.....хочу в лес....

Chandra: У меня до сих пор мурахи при воспоминании.

Alex: Да что такое? Или я в таком настроении или что.. Ини присоединяюсь.Давай вместе поплачем....

Chandra: Петербургские сны Анны Ахматовой Из журнала "Наше наследие" Печатая «реконструкцию замысла» А.А.Ахматовой, осуществленную доктором филологических наук С.А.Коваленко, редакция отчетливо сознает, что предлагаемая работа не может рассматриваться иначе, как текстологический опыт публикатора. Контаминация различных слоев текста «Поэмы без героя» в данной публикации на наш взгляд может быть оправдана тезисом, сформулированным Д.С.Лихачевым: «Смысл печатания черновика не в том, что он дает законченный текст, а в том, что он дает читателю представление о творческом процессе» (Лихачев Д.С. Текстология : Краткий очерк. М.; Л., 1964. С.89). Более чем для какого-либо другого поэтического произведения XX века это положение справедливо для «Поэмы без героя» с ее сложнейшей многолетней творческой историей. Реконструкция замысла Анны Ахматовой по созданию театральной версии «Поэмы без героя» проведена на основании ранее не публиковавшегося списка поэмы (ОР РНБ. Ф.1073. Ед.хр.200), рабочих тетрадей поэта (РГАЛИ. Ф.13), черновых автографов (ОР РНБ. Ф.1073) и материалов Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме. При подготовке к печати в журнале «Наше наследие» Первой части поэмы (в полном виде театральная версия Триптиха готовится к изданию в петербургском издательстве «Росток» в 2003 году) опущены Посвящения и Вступление, обращенные ко всему тексту поэмы. Сведения о них по необходимости приводятся в комментариях. Фрагменты прозы, театральные картины, «кинокадры», написанные Ахматовой для ее трагического балета и оставшиеся в беловых и черновых автографах, внесены в публикуемый текст согласно прямым или косвенным авторским указаниям, сохранившимся в рабочих тетрадях и разновременных маргиналиях. Все случаи контаминации текста отражены в комментариях. В публикуемом тексте сохранено авторское расположение строф и строк, курсивы, переводы иностранных текстов и примечания, обозначенные поэтом знаками: +, —) и =). Орфография и пунктуация Ахматовой в тех случаях, когда они являются признаком авторского стиля и не входят в противоречие с современными языковыми нормами, сохраняются. Зачеркнутые слова помещены в квадратные скобки, недописанные части слов — в фигурные. Переводы иностранных текстов, сделанные публикатором, оговариваются. Спорные текстологические случаи разрешены путем сравнительного изучения списка из собрания В.Я.Виленкина и списка, принадлежавшего Н.И.Харджиеву. Поэма без героя1 Т р и п т и х Deus conservat omnia (Бог сохраняет все) Девиз в гербе на воротах дома, в котором я жила, когда начала писать поэму. Предисловие к балету Триптих Ангел поклялся Живущим, что времени больше не будет. Апокалипсис2 Сегодня ночью я увидела или услышала во сне мою поэму как трагический балет (это уже второй раз, первый раз так было в 1946 г.). Сон этот подсказан стихами «Решки»: А во сне все казалось, что это Я пишу для (xxx) либретто И отбоя от музыки нет...3 Будем надеяться, что это ее последнее возвращение, когда она вновь явится, меня уже не будет... Но мне все же хочется отметить это событие, хотя в одном списке, что я и делаю сейчас. Я помню все: и декорацию, и костюмы, и большие Лондонские (как в Пушкинском Доме4) часы (справа) с серебряным звоном, которые били в Новогоднюю полночь. О. танцевала «La dance russe revee par Debussy»+5 , как сказал о ней в 1913 К.Вл.6, потом какой-то танец в шубке, с большой муфтой, как на картине С.Судейкина в «Русском Музее» в костюме Путаницы7, руководила трагической кадрилью («вижу танец придворных костей»8), безумствовала «Козлоногой»9, «Коломбиной 10-х годов» и, конечно, со своими вечными партнерами демоническим Арлекином10 и дежурным Пьеро11 (мнимое благополучие)12. Потом сбросила все и оказалась Психеей13 с нелетными крылышками и в густом теплом желтом сиянии [Победа жизни]. Мятели затеяли новогодний бал на Марсовом Поле. Кучера плясали, как в «Петрушке» Стравинского14. Анна Павлова (Лебедь)15 летела над Мариинской сценой (последний танец Нижинского)16. Голуби ворковали в середине Гостиного Двора. Перед угловыми иконами в золотых окладах жарко горели неугасимые лампадки. Блок ждал Командора17. Гвардейцы под ружьем на льду Невы. Бил барабан. Кавалерия шла лавой по Невскому (25 февраля 1917 г.)18. Немцы бомбили мосты. VII симфония19 Шостаковича «возвращалась в родной эфир» и «Гость из Будущего»20 уже мелькнул в глубине зеркал—)21. Тот кто «хром и любезен»22 с черепом вместо лица и светляками вместо глаз проваливался с Драгуном в люк. Отчаяние в музыке. Смятение в публике. Приснится же. Автор музыки, которая никогда не была написана, и тем не менее «все время» звучала так, что мне о ней говорили самые разные слушатели и читатели, еще не зная об ее существовании23. 7 июня 1958, Красная Конница. Ночь. Ч а с т ь п е р в а я Тысяча девятьсот тринадцатый год Петербургская повесть Di rider finirai Pria dell’ aurora Don Giovanni24 Г л а в а п е р в а я In my hot youth when — George the Third was Кing. Byron. Don Giovanni+25 Новогодний праздник длится пышно. Влажны стебли новогодних роз. «Четки»26 С Татьяной нам не ворожить...27 Старые часы, которые остановились 27 лет тому назад (31 декабря 1913 г.), пробив по ошибке 13 раз, без постороннего вмешательства снова пошли, пробив без четверти полночь (с видом оратора, который откашливается перед началом речи), и снова затикали, чтобы достойно встретить Новый (по их мнению, вероятно, 14-ый год)++28. Витые, позеленевшие (как при auto da fe) от времени венчальные свечи в стеклянных подсвечниках сами загорелись подозрительно ярким пламенем, в темных углах комнаты тоже что-то не совсем благополучно, я уже не говорю о том, что музыкальная шкатулка (словно не выдержав долгого молчания) начала не то петь, не то бредить уж что-то совсем негожее. Пена высоко над бокалами стоит неподвижно. В это мгновение автору не то послышалось, не то привиделось все, что за этим следует29: Я зажгла заветные свечи, Чтобы этот светился вечер, И с тобой, ко мне не пришедшим, Сорок первый встречаю год. Но... Господняя сила с нами! В хрустале утонуло пламя, «И вино, как отрава, жжет»—)30 Это всплески жесткой беседы, Когда все воскресают бреды, А часы все еще не бьют... Нету меры моей тревоге, Я сама, как тень, на пороге, Стерегу последний уют. И я слышу звонок протяжный, И я чувствую холод влажный, Каменею, стыну, горю... И, как будто припомнив что-то, Повернувшись вполоборота

Chandra: 39 + Долина Иосафата — предполагаемое место Страшного Суда. 40 Гость из Будущего, являясь одной из ключевых фигур поэмы, имеет ряд прототипов. Э.Г.Герштейн склонна видеть в нем В.Г.Гаршина, близкого друга Ахматовой в последние предвоенные годы, который, возвращаясь с работы, заходил к ней таким маршрутом (Герштейн Э. Мемуары. М., 1998. С.265–266). Герштейн связывает образ Гостя и с Б.В.Анрепом, относя к нему слова сигары синий дымок: «В реальной жизни он приехал в Петербург лишь в конце 1914-го и для “петербургской повести” Ахматовой “Девятьсот тринадцатый год”… тоже является “Гостем из Будущего”» (Там же). Сама Ахматова, не раз возражавшая против отождествления художественного образа с реальным лицом, тем не менее в трагедии «Энума элиш. Пролог, или Сон во сне» открыто идентифицирует образ Гостя из Будущего с реальным и в то же время мифологизированным ею Исаей Берлином. И.Берлин (1909–1907) — профессор Оксфордского университета, философ и филолог, в 1944–1945 гг. служил в Британском посольстве в Москве; приехав на несколько дней в город своего детства, был представлен Ахматовой В.Н.Орловым, который привел его в Фонтанный Дом через Аничков мост, «повернув налево с моста по Фонтанной». Гость из Будущего появляется во второй редакции поэмы в 1946 г. Две встречи с И.Берлином — в конце ноября 1945 г. и в канун Сочельника в январе 1946-го на многие годы определили судьбу Ахматовой как в бытовом, так и в бытийном плане. Она видела в их не санкционированном властями свидании причины Постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» и нового ареста сына. Вместе с тем, знакомство с Берлином стало для Ахматовой как бы прорывом через «железный занавес» в мир Европы и Америки, куда судьба забросила ее близких, покинувших Россию в послереволюционные годы. Многозначный образ «человека из будущего» имеет у Ахматовой и литературную родословную. См. ее «Новогоднюю балладу», когда впервые в дом лирической героини пришли умершие: Но третий, не знавший ничего, Когда он покинет свет, Мыслям моим в ответ Промолвил: «Мы выпить должны за того, Кого еще с нами нет». См. также во Второй части «Поэмы без героя» — И тогда из далекого века / Незнакомого человека / Пусть посмотрят дерзко глаза… 41 «Постоянным спутником нашей жизни» называла Ахматова человека без лица и названья, припоминая, что в Ташкенте, где она жила в первые годы войны, во время ее тяжелой болезни «этот человек сел рядом на стул и подробно рассказал о всех событиях 1946 года». Ср. у А.Блока: «Тень вторая — стройный латник / Иль невеста от венца? / Шлем и перья. Нет лица. / Неподвижность мертвеца.» (Блок А. Пляски смерти. Стих-ние 4. 7 февраля 1914). В записных книжках Ахматовой также содержится отсылка к суждению Н.Бердяева о людях «двоящихся мыслей» и о «двойничестве» как одной из примет жизни литературно-художественного Петербурга 1910-х гг. 42 По автографам РГАЛИ. Ф.13. РТ 103. Л.29 об.; РНБ. Ф.1073. Ед.хр.209; в автографе РГАЛИ рисунок Ахматовой, поясняющий текст. 43 Под вековым собеседником луны подразумевается Люцифер, как соучастник таинств творчества, в систему его знаков входят Луна и утренняя звезда Денница. В пользу этого определения говорит присутствие в одном из вариантов поэмы на новогоднем маскараде Аримана, духа растления и «престолонаследника» Люцифера. 44 Хаммураби (Хаммурапи) — в 1792–1750 гг. до н.э. царь Вавилонии, создал свод законов, памятник древневосточного рабовладельческого права. Ликург — афинский политический деятель (9-8 вв. до н.э.) создал политические институты Спарты. Солон (640/635–559) — афинский политический деятель и реформатор, мыслитель, один из первых аттических поэтов, отнесен к Семи греческим мудрецам. 45 Строфа внесена в публикуемый текст из списка «Поэмы без героя» 1965 г. (ОР РНБ. Ф.1073. Ед.хр.203). По-видимому, связана с памятью о Владимире Казимировиче Шилейко (1891–1930), втором муже Ахматовой. Знаток древних языков, Шилейко посвятил жизнь изучению, воссозданию и переводу на русский язык с оригинала (т.е. по копиям клинописных табличек и наскальных изображений) ассиро-вавилонского эпоса. 46 В рабочих тетрадях Ахматовой встречаются упоминания об английском поэте Р.Браунинге и его поэме «Dis aliter visum; or, Le Byron de nos jours» («Боги судили иначе, или Байрон наших дней»). В ХII–ХIII строфах поэмы поэт и его юная жена любуются синевой моря, песчаными отмелями, коврами цветов и трав. Внезапно его посещают мысли о бренности бытия, неминуемой дряхлости, подагре и покойном кресле. Возможно, Ахматова видела некоторую аналогию супружеского союза Р.Браунинга с Элизабет Браунинг (урожд. Моултон; 1806–1861) своему с Гумилевым. 47 В Ковчеге Завета хранились скрижали или десятисловия, данные Богом и служившие Его Откровением. Взяв крепость Сион, царь Давид — поэт и музыкант, велел перенести Ковчег в Иерусалим, названный городом Давидовым. В пути он скакал и плясал (Цар. 11. 6). В Интермедии публикуемого текста обозначена сцена «Ковчег», не получившая, однако, развития. 48 Название поэмы Маяковского «Про это» введено как знаковое. Ахматова говорила, что ее и Маяковского сближает в поэзии тема трагической любви. 49 Крик петуший одновременно реминисценция из стихотворения А.Блока «Шаги Командора» и, как говорила Ахматова, просто мечта ее поколения о «блаженной стране», где поют петухи и течет спокойная жизнь. 50 Нью-йоркская подруга Артура Лурье Ирина Грем, предложившая свое прочтение прототипов «Поэмы без героя», видит здесь парафраз из эпиграфа к стихотворению М.Ю.Лермонтова «Смерть поэта»: Отмщенье, Государь, отмщенье! / Паду к ногам твоим…» (См.: Кралин М. Артур и Анна. Л., 1990. С.36). 51 Слова О.Мандельштама. Ахматова вспоминает: «Мы шли по Пречистинке (февраль, 1934 г.), о чем говорили, не помню. Свернули на Гоголевский бульвар, и Осип сказал: “Я к смерти готов”. Вот уже 28 лет я вспоминаю эту минуту, когда проезжаю мимо этого места» (Ахматова А. Т. 5. С. 40). 52 Двойная литературная реминисценция: «С правой стороны этого шкафа… стоял Кириллов... Бледность лица... была неестественная, черные глаза совсем неподвижны и глядели в какую-то точку в пространстве» (Достоевский Ф.М. Бесы // Полн. собр. соч. В 30 т. М., 1974. Т.10. С.475). Ср. также у Гумилева: «О, как она страшна / Ночная тень за шкафом, за киотом» (Гумилев Н. Полн. собр. соч. М., 1998. Т.I. С.108). 53 24 июля 1962 г. Ахматова делает помету: «Макбетовские стихи, явление Банко на пиру» (ср.: «Уж если тех, кто погребен, могилы / Обратно шлют…» // Шекспир У. Макбет. Акт II., Сц. 4 // Полн. собр. соч. Т.7. С.56). 54 —) Вариант: Это он в шинели и в каске… Так опять при страшной развязке Мне присутствовать предстоит. 55 Проза к второй главе трагического балета имеет несколько разновременных вариаций. Печатается по последней, написанной для «театрального действа» — РГАЛИ. Ф.13. РТ 106. Л.1. 56 Строки из стихотворения Ахматовой «Голос памяти» (1913), посвященного О.А.Глебовой-Судейкиной. В Списке (ОР РНБ. Ф.1073. Ед.хр.200) этому эпиграфу предшествовало: «Ты сладострастней, ты телесней / Живых — блистательная тень! Баратынский». Тексту главы была предпослана ремарка: «Спальня Коломбины. Кругом суетятся и пляшут арапчата. С портрета сходит героиня в костюме Путаницы. Автор говорит с ней и о ней. Полночь. (Одну минуту поэма грозит превратиться в какое-то театральное представление)». 57 Маленькие слуги просцениума. В театр Серебряного века введены Вс.Мейерхольдом. 58 + И м.б., даже подношения поклонников: стихи, музыку, рисунки, играют на детских муз{ыкальных} инструментах нечто поздравит{ельное}... и играют ту же роль, что в Дон Жуане Мольера (см. книгу Вс.Мейерхольда: «О театре». С.7). 59 + Одну минуту поэма грозит превратиться в некое театральное действо. 60 —) Героиня пьесы Юрия Беляева, которая шла в 1910-х годах: «Путаница, или 1841 год». 61 + Из постановки «Дон Жуана». 62 =) Павлова 63 =) Шаляпин 64 Петербургский университет помещался в здании Двенадцати Петровских коллегий с прямыми коридорами до пятисот метров длиной. Ахматова связывала с этой строфой «петербургскую ученую эмиграцию», мыслителей, высланных из Советской России в 1922 г. на так называемом Философском пароходе. 65 Сцена из балета И.Ф.Стравинского «Петрушка» (1911), отражающая реалии зимнего Петербурга. 66 Императорский штандарт с державным черным орлом на желтом полотнище поднимался над дворцом, когда приезжал царь. 67 За символикой и реминисценциями угадывается А.Блок, которого Ахматова представила в Первой части поэмы человеком-эпохой, олицетворением канунов. Приняв на себя всю меру вины за бедствия, постигшие Россию, Ахматова возводит трагическое самоубийство Вс.Князева в философско-этический конфликт времени. Реальный Блок не имел ни малейшего отношения к ситуации с Князевым (см. примеч. 77) и едва ли был знаком с ним. Однако Ахматова приглашает крупнейшего поэта Серебряного века разделить с ней и с другими ответственность, представив в поэме не Блока, но его фантом счастливым соперником юного самоубийцы. Фразой Плоть, почти что ставшая духом Ахматова включается в спор русских религиозных мыслителей о «плоти и духе». Дух, по убеждению Ахматовой, обретается тайной слова. 68 Реминисценция из стихотворения А.Блока «Милый брат, завечерело» (1906). Ср. также: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали...» (Откр. XXI. I). Отождествление Невы с Летой встречается в литературных источниках первой половины XIХ в. См., напр.: «Невская вода имеет свойство струй Леты, реки забвения». (Вигель Ф. Воспоминания. Т.1. М., 1866. С.213). 69 Оживший портрет — традиционный прием романтического искусства. Здесь — возможно, восходит к поэме А.К.Толстого «Портрет» (1873): То молодой был женщины портрет, {…} Движеньем плавным платье расправляя, на сошла из рамы на паркет; С террасы в сад, дышать цветами мая… Ср. у Ахматовой — «И пустая рама до света / На стене тебя будет ждать...» Сбежавший портрет Коломбины красотой и убранством напоминает также героиню повести А.К.Толстого «Упырь». Непременным атрибутом Коломбины в «Поэме без героя» являются розы (как замечала Ахматова, ее любимые цветы). Ср. «...Руневского поразил женский портрет, висевший над диваном, близ небольшой, затворенной двери. То была девушка лет семнадцати, в платье на фижмах с короткими рукавами, обшитыми кружевом, напудренная и с розовым букетом на груди...» (Толстой А.К. Собр. соч. В 4 т. М., 1969. Т.2. С.20). 70 Мотив вампиризма в литературе Серебряного века в значительной мере связан с возвращением забытых произведений А.К.Толстого, определивших еще один слой в «Поэме без героя» (На щеках твоих алые пятна, / Шла бы ты в полотно обратно). См. также сопутствовавший ее написанию фрагмент: И вампиры — это просто дети, Коль сравнить с тобой, Кровь сосут, кого-то ловят в сети Ночью голубой. (Ахматова А. Т.3. С. 352). Возможно, с темой вампиризма связаны и строки, обращенные к возлюбленному Коломбины: Но зачем эта струйка крови бередит лепесток ланит? Прототипы корнета — Вс.Князев и М.Линдерберг (см.: Тименчик Р. Рижский эпизод в «Поэме без героя» Анны Ахматовой // Даугава. №2. 1984; Мок-Бикер Э. «Коломбина десятых годов…» Париж — С.-Петербург, 1993. С.201) покончили жизнь самоубийством выстрелом в грудь. 71 Ниоткуда употреблено в метафизическом смысле: Коломбина одновременно и реальность художественного произведения, и фантом — тень, или двойник автора поэмы. Л.К.Чуковская вспоминает о своем разговоре с Ахматовой об О.А.Глебовой-Судейкиной: «У нас с ней был интересный разговор об О.А. Улучив удобный момент, я спросила: “А какая по-настоящему была О.А.? По поэме я внешне ее представляю себе, но...” — “Ну что Вы, Л.К.! Очень неверно. Как это внешне вы себе представляете? Будто в поэме я действительно нарисовала подругу, как думают некоторые… Я нарисовала не ее, а ее, и себя, и Соломинку Андроникову... Все мы тогда такие были...”» (Чуковская Л. Записки об Анне Ахматовой. Собр. соч. В 3 т. М.: Согласие. Т.1. С.395). 72 + Было: Козлоногая, кукла, актерка. 73 О.А.Глебова-Судейкина. Назвав себя наследицей славы, Ахматова полуиронически пользуется приемом переадресовки. Ей самой писали стихи Н.Гумилев, А.Блок, В.Комаровский, М.Лозинский, Н.Клюев и многие-многие другие (см. подготовленную Э.Голлербахом антологию «Образ Ахматовой» (1925) с публикацией посвященных ей стихотворных посланий). 74 Многослойная литературная реминисценция: «Свечи нагорели и меркнут в удушливом паре. Если сквозь колеблющийся туман всмотреться в толпу, то иногда кажется, что пляшут не люди... в быстром движении с них слетает одежда, волосы, тело... пляшут скелеты, постукивая друг о друга костями..., а над ними под ту же музыку тянется вереница других скелетов... все пляшет и беснуется, как ни в чем не бывало» (Одоевский В.Ф. Русские ночи. Л., 1975. С.46). Ср. у А.Блока: «То кости лязгают о кости…» (Пляски смерти. Стихотворение 1. 19 февраля 1912). См. также «Пляску смерти» Ш.Бодлера (1859).

Chandra: 75 Из стихотворения Вс.Князева «1 января 1913»: «За таинственный знак и улыбчатый рот / Поцелуйные руки и плечи...» // Князев Вс. Стихи. Посмертное издание. СПб., 1914. Всеволод Гавриилович Князев (1891–1913) — поэт, один из прототипов корнета в «Поэме без героя», петербуржец, покончил жизнь самоубийством 29 марта 1913 г. в Риге, похоронен в Петербурге на Смоленском кладбище 8 апреля. Одним из поводов самоубийства корнета Князева (в действительности мл. унтер-офицера) явился его разлад с М.Кузминым и О.С.Глебовой-Судейкиной, хотя были и другие причины (см. Тименчик Р. Рижский эпизод в «Поэме без героя» Анны Ахматовой // Указ. изд. С.113-121). Автор воспоминаний об Ахматовой Л.Титов писал: «В апреле 1911г. Кузмин приезжал в Царское Село с Всеволодом Князевым. Гумилев сказал тогда о Князеве, что это самый красивый мужчина, которого он видел, и это было ровно за два года…» (Памяти Ахматовой. Стихи, письма, воспоминания. Париж., 1974. С.215). К годовщине смерти отец юноши выпустил книгу его стихов. В некоторых списках «Поэмы без героя» Вс.Князев обозначен как адресат Первого посвящения. В публикуемом нами Списке Ахматова дважды вписывала к Посвящению: «Вс.К.», «Всеволод Князев», но оба раза вычеркивала, давая понять, что образ убившего себя, а вернее, «убиенного» поэта шире и значительнее одного лица. Назвав его Гусарским корнетом Ахматова вводит образ в центральную мифологему поэмы «жизнь и смерть поэта». Ср. у Маяковского «Один уже такой попался — гусар» («Про это». Строки 1502-1503). 76 В апреле произошли два события — самоубийство поэта Вс.Князева (см. примеч. 77) и венчание А.Ахматовой с Н.Гумилевым. Мальтийская капелла была построена по проекту Дж.Кваренги в 1798–1800 гг. во внутреннем дворе Воронцовского дворца. В 1910 гг. во дворце помещался Пажеский корпус. 77 По ряду свидетельств, строфа может быть связана с памятью о трагической гибели молодой балерины Мариинского театра Лидии Ивановой, утонувшей 16 июня 1924 г. при катании на лодке в Балтийском море. Двадцатилетняя Л.Иванова считалась надеждой русского балета, смерть ее вызвала разговоры о спланированном убийстве вследствии театральных интриг и политических мотивов (см.: Богомолов Н.А.; Малмстад Дж.Э. Михаил Кузмин: искусство, жизнь, эпоха. С.266–271). 78 Сочетание различных разновременных реалий — кабаре «Бродячая собака», «Привал комедиантов», музей русского интерьера, устроенный режиссером Ю.Э.Озаровским в 1910-е гг. в Соляном переулке, 8 (раньше — бондарная мастерская). Строка облупившиеся амуры, по-видимому, связана с вечером Тамары Карсавиной (24 марта 1914) в «Бродячей собаке»: «В ту ночь подвал фантастически преобразился. Судейкин украсил его настоящими амурами XVIII века, стоявшими на голубом ковре той же эпохи» (Тихвинская Л. Кабаре и театры миниатюр в России. С.102). 79 Когда писались эти строки, Ахматова уже знала о привязанности Глебовой-Судейкиной к птицам в последние годы жизни в Париже, отчасти ставшей причиной ее преждевременной смерти. Не решаясь оставлять птиц одних, она неохотно покидала дом, не уезжала отдыхать, говорила: «Я должна была бы делать добро людям, но я бедна, больна и поэтому я забочусь о птицах» (Мок-Бикер Э. Указ. соч. С.69). В доме, где жила О.А., ее называли — «Дама с птицами». 80 —) Было: дежурный скобарь. (Примеч. А.А.Ахматовой.) Скобарями дразнили псковичей, мастеров скобяного промысла. В некоторых списках поэмы (ОР РНБ; Собрание В.Г.Адмони) не скобарь, но кобзарь, что свидетельствует о принадлежности веселого скобаря к миру сочинительства. В одной из рабочих тетрадей Ахматова вводит в неосуществленную книгу «Пестрые заметки» тему «Пушкин-скобарь и банный Пушкин» (РГАЛИ. Ф.13. РТ.104. Л.19). О.А.Глебова-Судейкина была родом из Ярославской, но не Псковской губернии, о чем Ахматова знала. Она умышленно смещает факты, выстраивая мифологему — поэт (Пушкин-скобарь, как его называли псковские крестьяне) и неверная возлюбленная. 81 Текст восходит к церковному песнопению: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою: воздеяние руку моею, жертва вечерняя». Возможно, также воспоминание о популярном романе П.Д.Боборыкина «Жертва вечерняя» (1868), в котором действие, завершившееся трагической развязкой, происходит в маскараде. 82 В более ранних редакциях: бледней, чем святой Себастьян. Строка навеяна стихотворением В.Брюсова «В Дамаск» (1903): Что нас влечет с неизбежностью, Как сталь магнит? Дышим мы страстностью и нежностью, Но взор закрыт. 83 «В Петербурге мы сойдемся снова…» (1920). 84 «То был последний год…» 1916 // Лозинский М. Горный ключ. Изд. 2-е. Пг.: Мысль, 1922. Цит. по экземпляру из архива Ахматовой с дарственной надписью «Все той же Ахматовой все тот же Лозинский»: То был последний год. Как чаша в сердце храма, Чеканный, он вместил всю мудрость и любовь. Как чаша в страшный миг, когда вино есть кровь И клир безмолвствует и луч исходит прямо. Я к жертве наклонил спокойные уста, Чтоб влить бессмертие в пречистый холод плоти, Чтоб успокоить взор в светящейся дремоте, И чуда не было. И встала темнота. […] 85 Отсылка к стихотворению А.С.Пушкина «Воспоминания в Царском Селе» (1814, 1829). 86 Евдокия Лопухина (1669–1731) — постриженная в монахини под именем Елены (1698) первая жена Петра I. По преданию прокляла Петербург. В записях к «Поэме без героя» и балетных либретто по ее мотивам сохранились неосуществленные планы сцен: «Суздаль, Успенский монастырь. Покои царицы Евдокии Федоровны Лопухиной. Странницы — тени казненных. Ей гадают. Глебов. Любовь. Она перед домашним иконостасом проклинает Петербург: “Быть пусту месту сему” (хор за сценой)». В разговорную речь фраза введена Д.С.Мережковским (см. 3-ю часть трилогии «Христос и Антихрист, 1905). 21 декабря 1908 г. в петербургской газете «Речь» была напечатана его же статья «Петербургу быть пусту». 87 Предместье Петербурга, место городской свалки и прибежище бездомных, где зимой жгли костры. 88 М.С.Руденко связывает эту строфу со злодейским убийством семьи последнего российского императора Николая II (рукопись статьи «Анна Ахматова — поэт державный, православный» / Архив группы по изучению и изданию произведений А.Ахматовой. ИМЛИ РАН). В мемуарах не раз описаны приготовления к Рождеству в Царском Селе. Царские дети принимали непременное участие в убранстве елок в солдатских казармах и раздаче рождественских подарков. 89 —) Музы 90 =) Было: «Не глядевших на казнь очей». 91 Это место третьей главы Первой части поэмы Ахматова называла «Царскосельской идиллией», по-видимому, имеющей двух адресатов Н.В.Недоброво и Н.Гумилева. Статью известного литературного критика Н.В.Недоброво (1882–1919) «Анна Ахматова» (Русская мысль. Пг., 1915. № 7) Ахматова считала пророческой и писала в «Прозе о поэме»: «Ты! кому эта поэма принадлежит на ¾, как я сама на ¾ сделана тобой, я пустила тебя только в одно лирическое отступление (царскосельское). Это мы с тобой дышали и не надышались сырым водопадным воздухом парков (“сии живые воды”) и видели там в 1916 г. нарциссы вдоль набережной и… траурниц брачный полет…» (РГАЛИ. Ф.13. РТ 104. Л.23). Одновременно «Царскосельская идиллия» обращена к юности, проведенной с Гумилевым в Царском Селе. Ахматовское примечание — Не глядевших на казнь очей — дает понять, что строка относится к казненному Гумилеву, как и фраза победившее смерть слово, отсылающая к известных строкам: Но забыли мы, что осиянно Только слово средь земных тревог, И в Евангелии от Иоанна Сказано, что Слово это — Бог. (Гумилев Н. Слово // Огненный столп. Петербург, 1921). 92 Из стихотворения «Любовь прошла, и стали ясны…» // Князев Вс. Указ. соч. С.65. 93 =) Бросает, как индийскую гирлянду, розы ему на шею. Гирлянда облетает и становится просто кладбищенским металлическим венком, а сам превращается в такой же каменный крест, у выросшей на Марсовом поле стены. Дальше такие же кресты. Стена кладбища. Голос О{льги}: «Где-то здесь могила Всеволода. «Черная дама». 94 Фрагмент относится к 1961 — началу 1962 г. Сочетает в своей структуре поэзию, прозу кадры кинематографа (ползет кино). В нем просматриваются реалии петербургской жизни прототипов поэмы: угловой фонарь у дома Адамини (Марсово Поле, 7), в подвале которого помещалось кабаре «Привал комедиантов», а в бельэтаже квартира Судейкиных. С 1914 г. в дом Адамини перемещается Художественное бюро Добычиной, основанное Надеждой Евсеевной Добычиной (урожд. Фишман; 1884–1948). По так называемой Иорданской лестнице (главная лестница Зимнего дворца), построенная Ф.Б.Растрелли (позже восстановлена Стасовым), через Иорданский подъезд в Крещенские дни к Иорданской купели спускались из дворцовых покоев. В ряде черновых набросков развернут конспект возможного киномонтажа: «В окна “Бюро Добычиной” смотрят, навязчиво мелькая, ожившие портреты: Шаляпин в шубе, Мейерхольд (Григорьева), А.Павлова — Лебедь, Тамара Карсавина — Саломея, Ахматова Альтмана, Лурье Митурича, Кузмин, Мандельштам Митурича, Гумилев Гончаровой, Блок Сомова, молодой Стравинский, Велимир I, Маяковский на мосту, видно, как Городецкий, Есенин, Клюев, Клычков пляшут “русскую”, там башня Вяч. Иванова (есть Фауст, казнь) будущая bienheureuse Marie {блаженная Мария (фр.) — Св.К.} — Лиза Караваева читает “Скифские черепки”. Все смутно, отдалено — еще не случилось, но в музыке уже все живет… Судьба в виде шарманщика предсказывает всем будущее: оно возникает в большом, зеленом мутном зеркале. (Марина встречает 1913 год у Чацкиной — “Нездешний вечер”.) Фауста уводит Мефистофель. Дон Жуан проваливается вместе с Командором, Блока уводят какие-то 12 чел., М{ейерхольда} — двое. Тут можно дать так давно рвущуюся — царскосельскую античность и открытую мною доязыческую Русь (в музыке, в живописи — Рерих, в поэзии — Хлебников, “Ярь” и т.д.). Шаляпин может видеть свои похороны (слава). Многие свои мансарды, другие… О. — Психея-жизнь с бабочкиными нелетными крылышками в горячем желтом сиянии и с факелом свободных песнопений ведет всех через времена, автор в Фонтанном Доме не спит трехсотую ночь. Читатели и зрители могут по желанию включить в это избранное общество всех, кого захотят. Напр., Распутина, которому Судьба (в виде шарманщика) показывает его убийство. Вырубову, дипломатов того времени, себя самих, если они достаточно стары. Последним к шарманщику подходит двойник драгуна. Гаснет свет, и он видит на экране сцену, дважды описанную в моей поэме» ( РГАЛИ. Ф.13. РТ 104. Л.3 об, 2 об, 5). 95 О.Глебова-Судейкина участвовала в миракле «Путь из Дамаска», поставленном еще в «Бродячей собаке». Выражения «Путь в Дамаск» или «Путь из Дамаска» связаны с обращением ап. Павла (Деян. IХ). Однако в 1910-е гг. возник другой контекст, связанный с заглавием драмы А.Стриндберга «На пути в Дамаск». После пьесы Стриндберга выражение стало двусмысленным, а после появления элегии Брюсова «В Дамаск» приобрело значение эротического экстаза. В январе 1913 г., уже незадолго до самоубийства, Вс.Князев, обращаясь к возлюбленной, повторяет эротический образ: Я целовал «врата Дамаска», Врата с щитом, увитым в мех. И пусть теперь надета маска На мне, счастливейшем из всех! (Князев Вс. Указ. соч. С.105) В публикуемом Списке Первой части поэмы после строки «на обратном пути из Дамаска» помета Ахматовой: «Впечатать: “20 авг.1961. Комарово. Во сне”». Имеются в виду строфы, включенные в более поздние списки и в текст, опубл. в сб. «Бег времени»: «Кто-то с ней без лица и названья»… Недвусмысленное расставанье Сквозь косое пламя костра Он увидел. Рухнули зданья … И в ответ обрывок рыданья: «Ты — Голубка, солнце, сестра! Я оставлю тебя живою, Но ты будешь моей вдовою, А теперь …. Прощаться пора!» От публикатора «Сегодня ночью я увидела или услышала во сне мою поэму как трагический балет (это уже второй раз, первый раз так было в 1946 г.)… мне все же хочется отметить это событие. Хотя бы в одном списке, что я и делаю сейчас», — записала 7 июня 1958 года Анна Андреевна Ахматова. Список, которому было предпослано «Предисловие к балету Триптих» взамен традиционного «Вместо предисловия», представляет собой авторский рабочий экземпляр с разновременной правкой чернилами и карандашом. Судя по цвету чернил и карандаша, текст дописывался и правился Ахматовой более чем три раза, свидетельствуя о развитии творческой истории поэмы, нарастании в ней динамики театрального действия. Крайняя дата списка означена 1961 годом, но маргиналии, а также записи на «обложке» свидетельствуют, что Ахматова обращалась к тексту и позже. В список ею внесен ряд новых строф, некоторые из которых вошли в окончательный текст поэмы, другие остались за ее пределами и в изданиях Ахматовой помещаются в разделе — «Строфы, не вошедшие в поэму». Публикация этого списка позволяет установить возможное «окончательное» место в тексте поэмы ряда строф, которые сама Ахматова называла «бродячими», т.е. не только время от времени меняющими положение в одном списке, но переходящими в другие списки, иногда в авторские примечания, а то и вовсе исчезавшими из текста поэмы. Видимо, некоторые из них она предполагала использовать в театральной версии. Работа Ахматовой над театрализацией поэмы завершена не была. В ее бумагах сохранились театральные ремарки, перерастающие в художественную прозу, хоровые и сольные номера, балетные дивертисменты, «кадры» кинематографа, соединяющие части поэтического текста. Они относятся прежде всего к Первой части Триптиха «Тысяча девятьсот тринадцатый год». Фрагменты, которые Ахматова называла «прозой к поэме», отличаются своей художественной структурой от отрывков либретто, впервые опубликованных В.М.Жирмунским в томе Большой серии Библиотеки поэта (М.;Л.,1976). В этой публикации незавершенные части либретто явились попыткой переложения на язык театра событий Первой части поэмы, «стилизовали» текст, не создавая еще нового художественного целого. Над театральной версией «Поэмы без героя» Ахматова работала последние годы жизни, намереваясь превратить в «некое театральное действо» и две другие части своего Триптиха. Первую часть поэмы она называла и трагическим балетом, и балетной сюитой. Во Второй части танцевальная стихия петербургских метелей уходит, уступая место «Другой» (вот беда в чем, о дорогая, рядом с этой идет другая, и отбоя от музыки нет) — так определила Ахматова звучащий в поэме «второй шаг», или «траурный реквием», в котором слышатся голоса женщин, ее современниц. Ахматова мечтала о современной трагедии, игровой площадкой которой станет Ленинград. Появляется запись в рабочей тетради: «(Как я это вижу) 1. Фонтанный Дом (в конце) 2. Нева под снегом к Крестам — Чайки Прокурорская лестница (витая). На каждой ступени женская фигура. Там же: вдоль зеркала — чистые профили. Виньетки — намордники на окнах» (РГАЛИ. Ф.13. Ед.хр.112). Если Первую часть «Поэмы без героя» Ахматова определяла как «Трагический балет», то вся поэма ей слышалась «Трагической симфонией» о судьбе поколения. Наиболее близкой к завершению оказалась работа над Первой частью поэмы — «Тысяча девятьсот тринадцатый год». Создавая свой художественный мир, Ахматова использует находки Вс.Мейерхольда в знаменитых постановках — «Балаганчик», «Дон Жуан», «Маскарад», обращается к спектаклям петербургского театра миниатюр, парижским сезонам С.Дягилева. Взаимопроникновение музыки и пластики, оформительские эффекты Н.Сапунова, С.Судейкина, Л.Бакста в «парижских сезонах» Дягилева с Анной Павловой, Тамарой Карсавиной, Вацлавом Нижинским завораживали современников. Федор Шаляпин вспоминал, как они с Д`Аннунцио в Милане в 1911 году «мечтали о пьесе, в которой были бы гармонично объединены и драма, и музыка, и диалог» (Шаляпин Ф.И. Маска и душа. М., 1989. С.357). Близкая мечта вела Ахматову в ее пересоздании Первой части поэмы в новое произведение на стыке различных видов и форм искусств: поэзии, прозы, музыки, пения, танца с «кадрами» кинематографа (в одной из ремарок Списка прямо сказано: кино ползет). Фрагменты художественной прозы, писавшиеся для Первой части поэмы, входят в поэтический текст, не разрушая его строфики, но образуя особую межжанровую форму «прозопоэзии», имевшую место и в эпосе, и в средневековом старофранцузском рыцарском романе, и в современном искусстве. Судьба «Поэмы без героя», одной из главных философско-этических поэм в литературе ХХ века, трагична, как и судьба ее автора. Поэма писалась без малого четверть века, была начата осенью 1940-го, а в последний раз Ахматова обратилась к ней, вписав новую строфу, 19 апреля 1965 года. При ее жизни в Советском Союзе в полном виде поэма не печаталась. В последний прижизненный сборник Ахматовой «Бег времени» (1965) была включена только Первая часть поэмы, две другие не были пропущены цензурой. Поэма бытовала в «списках» и была известна главным образом «ближнему кругу» Ахматовой. Обычно после перепечатки на машинке текст выправлялся ею в тех экземплярах, которые затем дарились. Для близких друзей списки оформлялись поэтом в виде «самописных» книжек, иногда с портретом автора на фронтисписе (собрание Н.И.Харджиева, В.Я.Виленкина, Л.К.Чуковской). Ахматова с горькой иронией называла поэму произведением «догуттенберговским», т.е. не знавшим печатного станка. Идентичных списков «Поэмы без героя» практически не существует, поскольку Ахматова правила их в различное время, неизменно внося разные дополнения и исправления в очередной экземпляр. Отсюда так называемая текучесть текста, примером чего являются первые публикации поэмы в нью-йоркском альманахе «Воздушные пути» (вып.1.1960, вып.11.1961) в разных редакциях и каждый раз с указанием, что «печатается без ведома автора». В отечестве Ахматовой полный текст поэмы (хотя и подцензурный) был опубликован только в 1976 году академиком В.М.Жирмунским в томе Большой серии «Библиотеки поэта», по подаренному ему Ахматовой списку 1963 года. В свой экземпляр отпуска этого же машинописного текста Ахматова впервые внесла потаенные или, как она их называла, «крамольные» строфы, которые ранее в других списках обозначались точками (как шутила Ахматова, «в подражание Байрону и Пушкину», у которых тоже есть пропущенные строфы). Этот ахматовский экземпляр (ОР РНБ. Ед.хр.202) может считаться последним, хотя Ахматова еще не раз обращалась к тексту (опубл.: Ахматова А. Собр. соч. В 6 т. М.:Эллис-Лак, 1998). Можно говорить о четырех редакциях «Поэмы без героя», каждая из которых отражает определенный этап в формировании целостного замысла, раскрывая взаимоотношения автора с «бегом времени», — 1940–1943 годы, 1944–1946 годы, 1946–1956 годы, 1956–1963 годы. Предложенный к публикации текст, в пространстве которого Ахматовой была начата театрализация поэмы, относится к спискам «третьей редакции». Списки этой редакции (наиболее ценен, принадлежавший В.Н.Орлову, РГАЛИ) отражают уже сложившуюся к этому времени историко-культурную концепцию «Поэмы без героя». Здесь появилась знаменитая строфа: Словно в зеркале страшной ночи, И беснуется и не хочет Узнавать себя человек, А по набережной легендарной Приближается не календарный — Настоящий Двадцатый Век. источник

Chandra: Анна Ахматова. Силуэт работы Е.С.Кругликовой. 1910-е годы К.А.Сомов. 1916 «Le Livre de la Marquise» С.Ю.Судейкин. Портрет О.А.Глебовой-Судейкиной в роли Путаницы из одноименной пьесы Ю.Д.Беляева. 1909 (1910? С.Ю.Судейкин. Маскарад. 1911 В.И.Шухаев, А.Е.Яковлев. Арлекин и Пьеро. 1914 О.А.Глебова-Судейкина. Рисунок Ю.П.Анненкова. 1921 К.А.Сомов. Бал масок. 1935 Александр Блок. Силуэт работы Е.С.Кругликовой. 1910-е годы Л.С.Бакст. «Снежная маска». 1907 Николай Гумилев. Силуэт работы Е.С.Кругликовой. 1910-е годы Черновая рукопись Анны Ахматовой. РГАЛИ. Ф.13. РТ 106. Л.15 С.Ю.Судейкин. Зима. 1910 Н.П.Ульянов. Портрет Вс.Мейерхольда в костюме Пьеро. 1908 К.А.Сомов. Театр. 1908 Черновая рукопись Анны Ахматовой. РГАЛИ. Ф.13. РТ 106. Л.29 об., 30 Ю.П.Анненков. Портрет Анны Ахматовой. 1921

inki: Ляля, красивая подброка ..интересны ощущения, знаешь, как будто пылью времени прикрыто восприятие. Слушай..странно, Блок, Гумилёв - силуэты..потрясно, тень - а характер так выпукло выступает, что можно понять даже больше, чем по фотографии!! Плюс пиццот

Chandra: Да, это Кругликова. Несравненная.

Rina: С первого прочтения и по сию пору меня волнует это стихотворение Ахматовой: Проводила друга до передней, Постояла в золотой пыли, С колоколенки соседней Звуки важные текли. Брошена! Придуманное слово - Разве я цветок или письмо? А глаза глядят уже сурово В потемневшее трюмо.

Alex: Рина, здравствуйте! Вам большой привет от Ляли, она скоро вернется со своего загородного дома, где строит альпийскую горку. Просила передать Вам привет, что я и делаю) Передаю!

Chandra: Вульф о Глебовой- Судейкиной радио-онлайн, рассказ об Ольге Глебовой -Судейкиной

Chandra: День памяти Анны Ахматовой отмечают сегодня в Санкт-Петербурге. В сорок третью годовщину со дня кончины поэтессы почитатели ее таланта совершили паломничество от Фонтанного дома, где находится ее музей-квартира, в пригородный поселок Комарово. Там Анна Андреевна любила отдыхать на даче Литфонда, там завещала себя похоронить. Деятели культуры, сотрудники музеев, литераторы возложили цветы к могиле великой представительницы Серебряного века, которая, по словам петербургского писателя Якова Гордина, "смогла противостоять молоху тоталитаризма и остаться великим мастером слова, соединившим девятнадцатый век с двадцатым". Анна Ахматова скончалась 5 марта 1966 года. Вечером в петербургской квартире Ахматовой состоится необычный спектакль. Народная артистка России Светлана Крючкова прочитает ахматовские строки, проходя по комнатам. В июне этого года исполнится 120 лет со дня рождения Анны Ахматовой. новости культуры

Rina: Мне захотелось поместить его именно здесь.

Chandra: Регина, чёрт возьми! ты меня опередила! я собиралась сделать ролик с этими именно стихами в её исполнении! Только не с портретами, а с графикой начала века и это затянуло работу - надо подбирать, - долго. Ну спасибо! Здорово!

Rina: А мне именно вдруг пришло в голову делать именно так - портреты поэта и его /ее голос, читающий собственные стихи. Правда, не все близкие поэты записаны, а если и записаны, то не всегда качественно. Есть прекрасные записи актерские, но это все таки другое. Сначала попробую так, а потом попробую с актерским чтением. Но мне кажется, что с твоим умением выбирать иллюстарции у тебя может получиться классно.



полная версия страницы