Форум » Книги » Геннадий Алексеев » Ответить

Геннадий Алексеев

Lunц: ВСТРЕЧА С ЧЕЛОВЕКОМ Встреча с человеком – так называется стихотворение Геннадия Алексеева, и именно так хочется назвать то, что я хочу вам предложить. Небольшое количествоо информации, которую я нашла в сети плюс ОСНОВНОЕ – его СТИХИ! Ребята, стихи… короче, читайте! Генна́дий Ива́нович Алексе́ев (18 июня 1932, Ленинград — 9 марта 1987, там же) — русский поэт, прозаик, художник, один из основоположников российского верлибра. Окончил Ленинградский инженерно-строительный институт (ЛИСИ) (1956) по специальности архитектура. С 1956 до 1960 г. работал архитектором в проектном институте Ленгипрострой. С 1960 учился в аспирантуре ЛИСИ, где защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата технических наук по теме "О художественном синтезе современной советской архитектуры и монументально-декоративной живописи" (1965г. Архив ЛИСИ - СПбГАСУ). Преподавал историю искусства и введение в архитектурное проектирование на архитектурном факультете ЛИСИ, будучи доцентом (1975) кафедры теории и истории архитектуры. C 1952 г. участвовал в выставках как живописец и график, с 1953 г. писал стихи. Несколько сборников Алексеева распространялись в самиздате в начале 1960-х гг. С 1962 г. стихи Алексеева время от времени публиковались в ленинградских периодических изданиях. В 1969 г. Геннадий Алексеев подготовил первый сборник своих стихов, на который написал внутреннюю (по заказу издательства) рецензию Иосиф Бродский: Главный эффект, производимый верлибром Алексеева, — это чудо обыденной речи. Мы видим доселе не замечавшуюся нами пластику обыденных оборотов, их своеобразную гармоничность, и тем самым наше отношение к словам, к собственной ежедневной речи и сама эта речь углубляются. Книга Алексеева «На мосту» пролежала, однако, в издательстве семь лет и вышла только в 1976 г. При жизни автора вышли ещё три книги стихов, в том числе сборник «Обычный час» (1986), иллюстрированный им самим. Единственный роман Геннадия Алексеева «Зелёные берега» был издан посмертно (1990). В этой книге автобиографический пласт сочетается с причудливой фантасмагорией, переносящей рассказчика в 1908 год. «Геннадий Алексеев, по сути, положил начало Петербургской школе верлибра. Его поэзия оказала влияние на творчество многих питерских авторов. Ю.Б. Орлицкий говорит о «реальном присутствии в петербургском поэтическом пространстве «школы Алексеева», что не подразумевает (…) подражательности, но предполагает последовательное использование суммы приемов, наиболее детально и целенаправленно разработанных основателем современного питерского верлибра»[8]. В настоящее время творчество таких питерских поэтов, как Валерий Земских, Арсен Мирзаев, Дмитрий Григорьев, Виктор Кучерявкин, Борис Констриктор, принято рассматривать сквозь призму алексеевских текстов. Во многом благодаря Алексееву питерский верлибр являет собой сложную вязь образов, интертекстуальных перекличек, ассоциативных рядов и сюжетных линий. Непринужденное изящество, «литературность» стиля, свободное обращение с тропами, богатая интертекстуальность, насыщенность текста мифологемами и топографическими образами Петербурга – вот основные черты поэтики свободного стиха Геннадия Алексеева и авторов школы петербургского верлибра.» /Г.Черникова/ ВСТРЕЧА С ЧЕЛОВЕКОМ Человек редок и встретить его трудно издергаешься весь ожидая встречи похудеешь и осунешься тоскуя по встрече забросишь все дела думая о встрече но однажды встреча состоится ба! — скажешь — неужто он? и остолбенеешь потрясенный батюшки! — скажешь — это же он! и всплеснешь руками потом обойдешь его вокруг и рассмотришь как следует — забавен человек снаружи! После подойдешь к нему поближе и влезешь ему в душу — внутри он еще забавнее! ха! — скажешь — встретился-таки! и хлопнешь человека ладонью по плечу а потише нельзя? скажет человек и поморщится * И ЕЩЕ ОДИН ГАМЛЕТ Тысячу раз я спрашивал себя: быть или не быть? и тысячу раз в ответ пожимал плечами. Потом я стал спрашивать всех подряд: быть или не быть? быть или не быть? быть или не быть? И все в ответ пожимали плечами. Тогда я разозлился, поймал во дворе мальчишку лет восьми, схватил его за ухо и заорал: говори, стервец, быть или не быть? Мальчишка заплакал и уклонился от ответа. С горя я напился как свинья. Пошатываясь, я шел по Невскому и читал неоновые надписи. Все они были одинаковые. Над универмагом было написано: БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? У входа в кино: БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? В витрине парикмахерской: БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? над пивным баром: БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? В трамвае я не утерпел и спросил кондукторшу: Ну а все-таки быть или не быть? Господи! — сказала кондукторша, — да какая разница! * Я говорил ей: не мешайте мне, я занят важным делом, я влюбляюсь. Я говорил ей: не отвлекайте меня, мне нужно сосредоточиться — я же влюбляюсь. Я говорил ей: подождите немного, мне некогда, я же влюбляюсь в вас! Мне надо здорово в вас влюбиться. — Ну и как? — спрашивала она. — Получается? — Ничего, — отвечал я, — все идет как по маслу. — Ну что? — спрашивала она. — Уже скоро? — Да, да! — отвечал я. — Только не торопите меня. — Ну скорее же, скорее! — просила она. — Мне надоело ждать! — Потерпите еще немножко, — говорил я, — куда вам спешить? — Но почему же так долго? — возмущалась она. — Так ужасно долго! — Потому что это навсегда, — говорил я, — потому что это навеки. — Ну, теперь-то уже готово? — спрашивала она. — Сколько можно тянуть? — Да, уже готово, — сказал я и поглядел на нее влюбленными глазами. — Не глядите на меня так! — сказала она. — Вы что, с ума сошли? ВОЛШЕБНИЦА Шел медленный крупный снег. Я ждал долго и совсем окоченел. Она пришла веселая в легком летнем платье и в босоножках. С ума сошла! — закричал я, — Снег же идет! — Она подставила руку снежинкам, они садились на ладонь и не таяли. Ты что-то путаешь, — сказала она, — по-моему, это тополиный пух. — Я пригляделся, и правда — тополиный пух! — Ты просто волшебница! — сказал я. — Ты просто ошибся! — сказала она. ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ Я решил тебя разлюбить. Зачем, думаю, мне любить-то тебя, далекую — ты где-то там, а я тут. Зачем, думаю, мне сохнуть по тебе — ты там с кем-то, а я тут без тебя. К чему, думаю, мне мучиться — разлюблю-ка я тебя, и дело с концом. И я тебя разлюбил. Целый день я не любил тебя ни капельки. Целый день я ходил мрачный и свободный, свободный и несчастный, несчастный и опустошенный, опустошенный и озлобленный, на кого — неизвестно! Целый день я ходил страшно гордый тем, что тебя разлюбил, разлюбил так храбро, так храбро и решительно, так решительно и бесповоротно. Целый день я ходил и чуть не плакал — все-таки жалко было, что я тебя разлюбил, что ни говори, а жалко. Но вечером я снова влюбился в тебя, влюбился до беспамятства. И теперь я люблю тебя свежей, острой, совершенно новой любовью. Разлюбить тебя больше не пытаюсь — бесполезно. * СНЕГ Если запрокинуть голову и смотреть снизу вверх на медленно, медленно падающий крупный снег, то может показаться бог знает что. Но снег падает на глаза и тут же тает. И начинает казаться, что ты плачешь, тихо плачешь холодными слезами, безутешно, безутешно плачешь, стоя под снегом, трагически запрокинув голову. И начинает казаться, что ты глубоко, глубоко несчастен. Для счастливых это одно удовольствие. * Движения его души порою необъяснимы: она бросается куда-то в сторону, она делает зигзаги, она выписывает петли и долго кружится на одном месте Можно подумать, что душа пьяна, но она не выносит спиртного. Можно предположить, что душа что-то ищет, но она ничего не потеряла. Можно допустить, что душа слегка помешалась, но это маловероятно. Порою кажется, что его душа просто играет, играет в игру, которую сама придумала, играет, как играют дети. Быть может, она еще ребенок, его душа? ВЫСОКИЕ ДЕРЕВЬЯ Высокие деревья появляются на холме. Высокие деревья спускаются по склону. Высокие деревья останавливаются в низине. Гляжу на них с восхищением. А в их листве уже щебечут бойкие птицы, а в их тени уже кто-то расположился на отдых. Но высокие деревья пришли ненадолго. Постояв немного, они уходят. Бегу за ними, размахивая руками, бегу за ними, что-то крича. А их и след простыл. Век буду помнить, как приходили высокие деревья, как они спускались по склону холма. Век не забуду, как они ушли, унося с собою щебечущих птиц. * Протяни руку, и на твою ладонь упадет дождевая капля. Протяни руку, и на твою ладонь сядет стрекоза, большая зеленая стрекоза. Только протяни руку, и к тебе на ладонь спустится райская птица ослепительной красоты, настоящая райская птица! Протяни же руку, чего ты стесняешься — ты же не нищий. Постой минутку с протянутой рукой, и кто-то положит тебе на ладонь свое пылкое восторженное сердце. А если положат камень, не обижайся, будь великодушен. ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ О РАДОСТИ * * * Ее не поймешь. То она прогуливается поодаль с черной сумочкой, в черных чулках и с белыми волосами до пояса . То лежит в беспамятстве на операционном столе, и видно, как пульсирует ее сердце в кровавом отверстии. То она пляшет до упаду на чьей-то свадьбе, и парни пожирают ее глазами. А то просто стоит передо мной спокойно и прямо, и в руке у нее красный пион. Но всегда она чуть-чуть печальная — радость человеческая. А * Вкушая радость, будьте внимательны: она, как лещ, в ней много мелких костей. Проглотив радость, запейте ее стаканом легкой прозрачной грусти- это полезно для пищеварения. Немного погрустив, снова принимайтесь за радость. Не ленитесь радоваться, радуйтесь почаще. Не стесняйтесь радоваться, радуйтесь откровенно. Не опасайтесь радоваться, радуйтесь бесстрашно. Глядя на вас, и все возрадуются. ОБЫЧНЫЙ ЧАС Был вечерний час с десяти до одиннадцати. Ветра не было, были сумерки, было прохладно, была тишина. Лишь внезапный грохот реактивного истребителя над самой головой (пролетел — и опять тишина). Лишь гул товарного поезда вдалеке (прошел — и опять тишина). Лишь треск мотоцикла где-то за озером (проехал — и снова тихо). Лишь глухой стук в левой части груди под ребрами (он не смолкает ни на минуту). Был обычный час жизни на пороге ночи. Был необычный век, двадцатый по счету. ОБИДЧИК Обидели человека, несправедливо обидели. — Где, где обидели человека? Кто, кто посмел обидеть самого человека? Никто его не обидел, никто. Кто может его обидеть? Смешно! Он сам кого хотите обидит. Он сам обижает Землю и зверей на Земле. Он сам себя глубоко обижает. Обидит себя — и ходит расстроенный, обидит — и ночами не спит, переживает. Но не судите его, не судите. Поймите человека — ему нелегко. НЕПОСЕДА Поглядите, вон там, по обочине шоссе, человек идет — машины его обгоняют — это он. И там, у мыса Желания, видите — на снегу фигура темнеет — это тоже он. И по Литейному мосту, наклонясь против ветра — плащ развевается, — тоже он идет. Ему бы дома сидеть в тепле и уюте, ему бы чай пить с брусничным вареньем, а он шатается где-то целыми днями, а он бродит по свету до глубокой ночи. Вон там, на вершине Фудзиямы, видите — кто-то сидит. Это же он! Зло 1 Вхожу в чертоги зла. Здесь, в горнице высокой, сидит девица-смерть с туманным рыбьим взором и вышивает шелком по холсту. 2 Есть мнение, что зло не существует, что зло — лишь сук на дереве добра, на нем и вешаются все самоубийцы. Но скалы зла торчат из моря времени, и птицы хищные на них птенцов выводят. 3 А было так: маленькая собачонка бежала посреди улицы. Брошенная, потерявшая голову от горя, она бежала прямо посреди улицы — ей безразлично было, где бежать. И все силы зла, все темные силы зла, все кровожадные силы зла взирали на собачонку, предвкушая ее скорую гибель. Но трамваи тормозили, такси тормозили, грузовики тормозили. И силы зла морщились от досады. Вот как это было.

Ответов - 2

Александр52: Здравствуйте, люди добрые. Первые несколко стихотворений Алексеева прочитал в 1972 году. Он и тогда был редкостью. Потом в перписанном кем-то листке прочитал его стих "Давайте построим памятник...", хотя тогда еще и не знал, кто автор этого стихотворения. В 1979 году в Гомель (я там тогда жил), приезжал бард Владимир Ланцберг. Они с Алексеевым были хорошо знакомы, и, к счастью, у Ланцберга была с собой целая папка со стихами Алексеева. Он оставил на время папку нам. Мы с этих листов сделали три экземпляра. Что-то переписали от руки. Папку отправили с оказией по "каналам" КСП. Во-первых, скажите, есть ли кто-нибудь, кто занимается его наследием? Может, кто-то собирается издать его стихи? Жалко будет, если такие тексты будут просто пылиться. Готов поделиться всем, что у меня есть. Если кто-то заинтересовался, то моя электронка: bogonos@ninodom.ru. С уважением Александр.

Robi: И силы зла морщились от досады и лишались силы. И так будет всегда. А силы добра все тормозили и тормозили. Так было всегда, иначе все бы давно закончилось. Собачонка добежала до перекрестка борьбы добра и зла и замерла... Тут из машины, прямо на холодную дорогу в одном платьишке выскочила девочка и унесла собочонку. Все, кто это видел, зааплодировали и заулыбались, наполнившись доброй силой.



полная версия страницы